Ардан почувствовал, как горный охотник внутри него ощерился и как когти и клыки начали резать его десны и пальцы.

— Если бы вы могли или хотели что-то с нами сделать, то уже сделали бы, — процедил Ард, — но вы не можете. Не напрямую. Я не знаю почему, но каким-то образом это создаст для вас слишком много проблем.

— Думаешь, ты самый умный, волчонок? — не растерялась Кукла. — Ты даже не представляешь, на что мы способны. На что Я способен.

Ардан, не таясь и не прячась, заглянул прямо в белые искры глаз под капюшоном мантии мрака.

— Тогда сделай это, Темный. Давай. Вот он я. Давай закончим все прямо здесь и сейчас.

На мгновение Арду показалось, что он оказался на пути горного селя. Грохочущего потока грязи и камней, сминающего вековые стволы так же просто, как ребенок мнет траву. Но мгновением позже наваждение исчезло.

— Не искушай меня, волчонок, — Темный приблизился еще ближе и под его левой рукой вспыхнуло золотое пламя. — Я могу погрузить твой разум в столь глубокие пучины, что ты бы не осмелился даже подумать назвать болью, ибо это слово меркнет по сравнению с тем, что ждет тебя внутри моего гнева.

Темный хотел сказать что-то еще, но не успел.

— Здесь нет, — коротко, на Галесском, булькающим голосом отчитался один из рыскавших по комнате.

Темный несколько долгих секунд стоял неподвижно, после чего ненадолго прикрыл белые искры своих глаз.

— Значит, решили предать… что же, мы к этому готовились… Ну а ты, — Темный повернулся к Арду, — до встречи, волчонок. Хотя, может, я навещу дочь Рейша Ормана до того, как забрать с тебя долг Арора. И, да будут Вечные Ангелы свидетелями, ты поймешь, что все то, что ты слышал про Темных Эан’Хане, не более чем детские страшилки. Я же познакомлю её с настоящим ужасом.

И прежде чем Ардан успел прикоснуться к тянущемуся к нему морозу, рвущемуся сквозь запертые ставни, Темный Эан’Хане взмахнул полой струящегося тумана.

— Но ты об этом не вспомнишь. Так и не узнаешь, почему именно пойдешь к алтарю один. Совсем как Арор. Как красива и жестока порой судьба, волчонок.

— Эй, Осел, ты чего тут, спишь, что ли?

Ардан вздрогнул и открыл глаза. Он стоял посреди постепенно рассеивающегося морозного тумана, пригнанного ветрами застывшего Ласточкиного Океана.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу Полевка.

— Смена постов, — скрежеща зубами, напомнил оперативник.

— Д-да, конечно, — немного заторможенно, глядя на часы, где полночь сменилась часом ночи, кивнул Ардан. Неужели он так сильно задремал на свежем воздухе, пригнанном океанскими ветрами, что действительно заснул?

Уже сделав первый шаг по снежному настилу, Ард услышал оклик Полевки.

— Ты, кажется, леденец уронил, Осел! Только странный какой-то.

Ардан повернулся и забрал из варежек Полевки облепленный снегом кусочек льда. И стоило льдинке коснуться его кожи, как та истаяла. Встрепенулась встревоженным паром и… втянулась внутрь пор Арда. Полевка к этому времени уже отвернулся и ничего не видел.

Не видел, как Ардан сжимал кусочек чужого пальца и, скрючившись в три погибели, схватившись за посох, кряхтел. Из его глаз, с его губ, стекая по подбородку и щекам, ползли линии черных теней.

Мороз окутывал лоскуты теней внутри сознания Арда. Вцеплялся в них разъяренным волком и вырывал из сердца и разума юноши. Драл в клочья и выплевывал наружу. И с каждой новой поверженной тенью в разум Арда возвращались воспоминания.

Мутант… Трава Мягких Сновидений… Темный Эан’Хане…

— Тесс… — прошептал Ардан.

Он не сомневался. Ни секунды. Ни самого краткого мгновения.

— Эй, Осел… ты чего?! Осел! Проклятье…

Ардан одним прыжком перемахнул через парапет и приземлился на поверхность ледяной реки. В нескольких метрах над его головой звучал свисток, а Ард уже бежал.

Совсем как тогда, в тот вечер, когда взорвали храм. Только на сей раз под ним не билось горячее сердце Волка Пылающей Тьмы. На сей раз Ард оказался таким медленным, таким беспомощным и…

— Нет, — в который раз за вечер сам себя оборвал Ардан. — Ни за что.

Дул ветер, холодный и промозглый, готовый пожрать любого, кто осмелится встать на его пути. Но Ардан не страшился холода со времен, как поднялся на горные пики вместе со своим Учителем — Эргаром, Грозой Горных Пиков.

Прошло уже полчаса.

Мороз стаей диких хищников вгрызался в гранит и камни. Усмирял могучие легкие исполинских фабрик и заводов, заставлял склониться ниц тарахтящие механизмы внутри железных коней. Но Ард не боялся его. И не страшился. Зачем ему пугаться своего не столько друга или брата, сколько части самого себя? Мороз он встретил в тот же день и в тот же час, что его впервые обняли руки его собственной матери. Зима встречала его рождение с той же нежностью, что и родители в далеком доме на берегу горного ручья.