Да уж…

Подобное сумасшествие, пожалуй, даже Кукловоды предусмотреть не могли. Да и вообще никто не мог. Только Анастасии и могла прийти в голову такая мысль.

— Я, конечно, понимаю, почему ты переживаешь, Арди, — попыталась как-то сгладить углы Великая Княжна. — Но я готовилась к этому почти два месяца. Тополь не даст соврать.

Ардан резко обернулся и посмотрел на полукровку лесного кота и Фае, сидевшего за столом с Тесс и Аркаром и пившего молоко из рюмки. Тополь немного опустил уши и отвел взгляд в сторону. Стыдно усатой морде. И правильно, что стыдно.

— А как ты собираешься вернуться обратно? — тихо спросил Ардан.

— Я думала, что на следующее утро после церемонии ты отвезешь меня обратно, — как ни в чем не бывало ответила Анастасия.

Аркар так сильно поперхнулся воздухом, что даже крякнул. Тесс, прежде сохранявшая невозмутимость, разбавленную явно не оставленной без внимания оговоркой про прерванную переписку, издала какой-то непонятный звук. А Тополь… Тополь вздохнул с той же усталой обреченностью, что и Ард.

Великая Княжна в недоумении переводила взгляд с одного присутствующего на другого.

— А что не так? — с абсолютно искренним непониманием спросила Анастасия. — Ты ведь служишь во второй канцелярии.

Да, может быть, наследница престола и обладала железным характером, достойным своих матери и отца. Возможно, она хранила в себе чудовищный, как и у большинства Анорских (и, как минимум, у одного из Агровых), талант к Звездной магии. И, как и Эрти, в силу особенностей своей жизни обладала совершенно не детским взглядом, но…

Она все еще оставалась четырнадцатилетним ребенком, который лишь вот-вот должен был встретить пятнадцатилетний рубеж. И даже та информация, которая была ей изначально известна и понятна, могла попросту ускользнуть из внимания.

— Ой… — внезапно осеклась Анастасия. — Наверное, это плохая идея…

— Да уж, — вздохнул Ардан. — Даже если меня не запытают на допросах, то отправят в очень длительное, почти бессрочное путешествие по всей Империи.

Бар, чем-то напоминая волшебный пузырь заклинания тишины, окутало еще и молчание.

— Прости, об этом я не подумала, — нехотя проворчала Анастасия и, еще немного помолчав, тут же добавила. — Но ты хотя бы рад, что я приехала?

— Конечно я рад! — отмахнулся Ардан и посмотрел на замерзшее окно.

Только теперь ему предстояло понять, что со всем этим делать. И речь сейчас шла даже не про возвращение Анастасии обратно во Дворец Царей Прошлого и скромную надежду на то, что за полтора дня никто её не хватится. Нет, это все — само собой разумеющиеся проблемы.

Ардана куда больше волновало то, как именно смотрели друг на друга Эрти и Анастасия. И вот это — действительно проблема.

Юноша посмотрел на Аркара, а тот только коротко развел руками.

Они будто обменялись молчаливыми репликами.

«Жаль, что я не пью, орк.»

«Это твой осознанный выбор, матабар».

Арди гулял по городу, и столица встречала его по-прежнему пустынными, заснеженными улицами.

Снег опять шел весь день — неспешный, густой, тяжелый — и к вечеру в который раз завалил город так основательно, что тот притих и сдался. Тротуары утонули в хрусте и разноцветном блеске. Мостовые растворились под белым покровом, и теперь улицы угадывались лишь по рядам фонарей, горевших по обе стороны проезжих частей; да по темным провалам подворотен, в которых снег еще не успел обжиться.

Арди шел по середине Ньювского проспекта — там, где днем грохотали экипажи и трамваи, — и под ногами не было ничего, кроме чистого, нетронутого снежного полотна, в которое он должен был бы проваливаться по щиколотку с каждым шагом, но его шаги почти не оставляли следов…

Лей-фонари на главных улицах пылали ровным голубоватым огнем — холодным, немигающим, точно осколки замерзших звезд, нанизанных на чугунные столбы. Свет падал на снег и окрашивал тот в бледную синеву, отчего улица выглядела дном замерзшей реки. А между Лей-фонарями, на боковых линиях и переулках, теплились отголоски прошлого — газовые лампы. Желтые, подрагивающие и немного живые.

Их свет прыгал по сугробам рыжими пятнами, и там, где голубое сияние Лей-фонарей встречалось с теплым газовым огнем, рождались странные, зыбкие тени. Не синие и не золотые, а какие-то совсем другие. Перламутровые. Каких не бывает нигде, кроме зимних вечеров Метрополии.

Арди остановился на мосту через Кайсаров канал и облокотился на перила. Черные воды внизу замерзли, конечно, и все тот же белый снег укрыл лед ровным слоем, но по берегам еще виднелись чугунные тумбы причалов и опрокинутые лодки, засыпанные до самых бортов. На той стороне канала вдаль вилась узкая набережная. Длинная, плавно изогнутая, обставленная фонарями с такой геометрической точностью, будто архитектор, вооруженный линейкой и циркулем, лично курировал процесс строительства. И дома вдоль набережной стояли так же — плечом к плечу, фасад к фасаду, каждый в четыре-пять этажей, с колоннами, лепниной, портиками, с темными окнами, в которых изредка вспыхивал теплый комнатный свет.