Я изучаю его, тщательно подбирая слова. — Я не даю пустых обещаний. Если ты не можешь смириться со смертью, тебе следует бежать прямо сейчас. Это… часть моей сущности.

Он хмурит брови, обдумывая мои слова, и на мгновение я начинаю беспокоиться, что слишком много проговорилась. Он собирается выяснить, кто я такая.

Но, наконец, Крипт снова наклоняется и шепчет мне на ухо, его дыхание ласкает мою шею и посылает восхитительную дрожь по позвоночнику, которую я пытаюсь скрыть.

— Ладно. Храни свои секреты. Просто пообещай хранить и меня тоже.

Мягкость в его голосе убивает меня, потому что в глубине души я хочу этого. Я хочу притянуть его ближе для поцелуя и забыть обо всем, через что я прошла, и обо всем, что, я знаю, со мной произойдет. Я просто хочу, черт возьми, потеряться в мире грез, который, я знаю, Принц Кошмаров может соткать для меня.

Но не имеет значения, чего я хочу. Я дала обещание, поэтому, искренен интерес Крипта ко мне или нет… Я не могу быть эгоисткой. Не тогда, когда так много людей полагаются на меня.

Это требует колоссальных усилий, но я сохраняю невозмутимое выражение лица. — Если ты дорожишь своими яйцами, отойди от меня.

Его губы растягиваются в задумчивой, но в то же время кокетливой улыбке. — Сейчас, дорогая. Мы оба знаем, что ты не посмеешь снизить свои шансы на то, что однажды по дому будут бегать маленькие кошмары.

Прежде чем я успеваю, блядь, переварить это, Крипт отступает назад и протягивает руку, предлагая проводить меня. Но ночь только началась, а я уже борюсь с тем, как веду себя с ними. Мне нужно собраться с духом, поэтому я прохожу мимо него, не оглядываясь, зная, что, видимый или невидимый, он последует за мной, нравится мне это или нет.

Десять минут спустя я вхожу в массивные двойные двери сводчатого двухэтажного бального зала Эвербаунда и широко раскрытыми глазами смотрю на общественный ужас, которому я собираюсь подвергнуться.

Огромный танцпол, выложенный клетчатым мрамором, тускло, но чувственно освещен множеством теплых волшебных огней. Иллюзорные проявления сверкающей магии кружатся вокруг массивных колонн, обрамляющих зал. Музыка пульсирует в воздухе, благодаря еще большему очарованию, ее басы звучат достаточно громко, чтобы перекрыть большую часть смеха и болтовни. Бальный зал переполнен квинтетами и непревзойденными музыкантами, разодетыми в пух и прах, они чокаются бокалами с шампанским и расхаживают, как смертоносные павлины, наслаждающиеся лучшим временем в своей жизни.

Бесплатный бар, обслуживаемый преподавателями, расположен в одном из углов танцпола. В противоположном конце комнаты находится каскадная богато украшенная большая раздельная лестница.

Я предполагаю, что «Бессмертный Квинтет» выступит вон там. Бессмертные, подобные им самим, обязаны обладать склонностью к театральности.

Пары на танцполе ритмично извиваются, в то время как другие откровенно поглощают друг друга. Другие наблюдают за происходящим из темных углов зала, наслаждаясь шоу, выпивая, болтая или играя в «пин-понг миндалинами» со своими участниками квинтета.

На мгновение мое внимание приковано ко всему этому мельтешению, покачиванию и проявлению чувств, наполняющим комнату. Интересно, наслаждалась бы я подобными вещами в другой жизни? Не то чтобы это имело значение, потому что я ничего не могу поделать с тем, как мое тело реагирует тревожным уколом, мое горло сжимается, а кожа становится липкой.

Я не хочу приближаться ко всему этому, но сегодня главное — слиться с толпой… и выследить подменыша.

Подменышей не так уж сложно убить, как только их опознают. Настоящей проблемой будет найти его снова без помощи моей магии, поскольку я не пополняла ее. Чтобы просмотреть других учеников и попытаться идентифицировать подменыша сегодня вечером, мне придется подойти достаточно близко, чтобы увидеть учеников и других людей.

Возможно, мне даже придется… пообщаться.

Фу.

Я бреду внутрь, придерживаясь края бального зала, наблюдая за происходящим. Я чувствую тонкий гул оберегов повсюду — то, что могут почувствовать только маги. Они слабые, вероятно, созданы для того, чтобы экстрасенсы, эмпаты, сирены и другие не могли поверхностно влиять на другие наследия в такой многолюдной феерии.

Как только я понимаю, что больше не ощущаю невидимого присутствия Крипта, звук бьющегося стекла неподалеку привлекает мое внимание. Трепет возникает у меня в животе, когда я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с двумя моими партнерами, оба они смотрят на меня с открытыми ртами.

Разбитый стакан, очевидно, выскользнул из рук Сайласа, но он не заметил беспорядка. Его алые глаза остаются прикованными ко мне, темные от голода. Бэйлфайр разглядывает меня так же тщательно, прикусывая губу.

Боги. Они прекрасно выглядят.

Смокинг Сайласа черный, как смоль, а в нагрудном кармане у него красная роза. Белая рубашка Бэйлфайра на пуговицах расстегнута, и я не могу оторвать глаз от того, как он ослабляет галстук и закатывает рукава, обнажая великолепно загорелые мускулистые предплечья. Он крадется ко мне с животным блеском в золотистых глазах.