Незнакомый мир

Во вторник после Дня Благодарения, вернувшись в кампус, я делаю немыслимое.

Я пропускаю занятие.

На самом деле несколько занятий. Я не только прогуливаю Климатическую политику, но и не планирую идти на инженерную лабораторию. Сообщение Беккета не даёт мне покоя уже несколько дней. Я не хочу видеть ни его, ни Уилла сегодня. Мои эмоции слишком обострены.

И какое лучшее лекарство от обострённых эмоций, чем ланч с биологическим братом, о существовании которого я не знала до месяца назад?

Возможно, мне стоило просто пойти на занятия.

Но сейчас уже слишком поздно отступать. Харрисон уже ждёт меня у кафе «Деллас», когда я сворачиваю от парковки вокруг здания. Он укутан в чёрную пуховик и клетчатый шарф, его щёки покраснели от ледяного ветра. Когда я приближаюсь, он приветствует меня неуверенной улыбкой.

— Привет.

— Привет.

Мы стоим мгновение, разглядывая друг друга. Это… гораздо более неловко, чем я ожидала.

— Может, зайдём внутрь? — наконец спрашивает Харрисон. Шутливая нотка в его голосе рассеивает часть дискомфорта.

— Я не знаю, я думала, мы постоим на холоде, — язвлю я. — Чтобы по-настоящему усилить интенсивность момента.

Он усмехается и тянется к дверной ручке.

Мы находим тихую кабинку в глубине, снимаем куртки и садимся друг напротив друга.

— Зелёный чай, пожалуйста, — говорю я официантке, когда она подходит принять заказ на напитки и приносит меню.

— Мне кофе, — говорит Харрисон. — Спасибо.

Когда она уходит, он сцепляет руки вместе на столешнице. Никто из нас не говорит. Мы снова разглядываем друг друга, словно оба пытаемся найти сходство. Или, по крайней мере, я так делаю.

Он не похож на мою мужскую версию, но я замечаю сходства. У нас одинаковые рты. Они слегка приподняты в уголках, как будто у нас вечная усмешка. Его волосы такого же чёрного цвета, как и мои. Его брови такой же формы, хотя мои тоньше.

Слёзы наворачиваются на глаза.

У меня наконец-то есть кто-то, кто на меня похож.

Моё горло сжимается, забитое эмоциями. Я не хочу плакать при нём. Он, возможно, мой брат, но он также незнакомец. Я не плачу при незнакомцах.

Тишина затягивается. Она тяжёлая, отягощённая всем тем, что мы пока не совсем знаем, как сказать.

Наконец, Харрисон делает первый шаг.

— Извини, что напугал тебя на прошлой неделе. Я сел на самолёт до Бостона вскоре после того, как ты написала мне на сайте, — признаётся он. — Я хотел сначала оценить тебя, прежде чем подойти, а потом, когда решил, что ты кажешься нормальным человеком, я пытался понять, как к тебе подойти, но каждый раз, когда я тебя видел, я трусил. — Он выглядит смущённым. — Клянусь, я не какой-то извращенец. Я очень хотел встретиться с тобой, но я… э-э… я не доверяю многим людям. Я не знал, не занимаешься ли ты каким-то мошенничеством, и мне просто нужно было убедиться.

— Значит, ты прятался? — спрашиваю я, всё ещё переваривая.

Он чешет затылок, гримасничая.

— Да. Не лучший план. Прости.

— Где ты остановился?

— Я был в мотеле в Бостоне, но теперь я в здешнем, в Хастингсе. — Он проводит рукой по волосам. Они выглядят мягкими. Интересно, такие же шелковистые, как у меня. — Это отличный маленький городок. Хотя, я так понимаю, ты здесь не выросла? Ты здесь только из-за колледжа?

Я киваю.

— Я выросла в Хамдене. В Коннектикуте, — уточняю я, видя его непонимающий взгляд. — А ты вырос в Неваде?

— Не совсем. Это просто место, где я жил последние несколько лет. Я много где жил, когда рос.

— Твоим родителям приходилось переезжать из-за работы? Военные?

— Из-за работы. Мой приёмный отец часто менял работу. Мы переезжали туда, где он мог найти работу.

Его приёмный отец. Это уточнение бросается в глаза, потому что я никогда не использовала его, описывая своих родителей. И плоскую интонацию за этими словами трудно не заметить.

— А что насчёт твоей мамы? — спрашиваю я.