Она слабо усмехнулась.

— Это было наблюдение.

Лиза фыркнула. Гера заржал. Даже отец хмыкнул в бороду.

— Семья, — буркнул он.

— Очень смешно, — сказал я. — Прямо все дождались удобного момента.

Но внутри отпустило. На секунду. Иногда и секунда много значит.

Правую ветку прошли хуже. Вода мешала. Колёса вязли в швах. Каталку местами опять поднимали на руках. Воздух пах ржавчиной, старой химией и мокрым камнем.

Я всё время держал взгляд на стенах. И не зря.

На втором повороте увидел свежую царапину. Узкую, длинную, с металлической крошкой по краю. Не старая. Совсем.

Присел. Провёл пальцем.

Голос внутри сказал:

След от тяжёлого объекта.

Давность — менее тридцати минут.

Возможен сервопривод или буксируемый резак.

— Стоп, — тихо сказал я.

Колонна встала.

Отец подошёл, увидел след и выругался.

— Они уже тут были.

— Обходом? — спросил Борисыч.

— Или заранее, — сказал я.

Вера присела рядом.

— То есть нас здесь могут уже ждать.

— Могут, — ответил я.

Голос внутри добавил:

Вероятность наблюдения впереди — 82 %.

Прямой активности не фиксирую.

— Очень полезно, — буркнул я. — Прямо тепло на душе.

Коршунов хрипло рассмеялся.

— Доходит понемногу?

Я подошёл к нему вплотную.

— Слушай. Я и так сегодня добрый через силу. Не порть мне это редкое состояние.

Он ухмылку сразу убрал.

— Понял.

— Вот и хорошо.

Дальше пошли ещё медленнее.

И не зря.

Насосная тринадцать встретила нас не дверью.

Запахом.

Горелая изоляция. Пыль. Сажа. И лёгкий след свежего дыма.

Потом уже сам зал. Широкий, низкий, с двумя старыми насосами по бокам. Под потолком рельса. Пол мокрый. Слева лестница наверх к погрузочной раме. Справа техническая комната с выбитой дверью. И тишина.

Нехорошая.

Голос внутри сразу дал:

В помещении недавно были люди.

Количество — от трёх до пяти.

Текущей активности не фиксирую.

— Недавно, — повторил я.

— Не нравится мне тут, — сказал Гера.

— Мне тоже, — ответил Борисыч.

Ильич уже махал своим:

— Внутрь! Не стоим! Раненых к стене! Двое на лестницу! Двое к техкомнате! Живо!

Люди двинулись, но с явным нервом. Я их понимал. Слишком тихое место для выхода — это почти всегда подлянка.

Анны пока не было.

Вот это не нравилось уже по-настоящему.

— Где люк? — спросил я у отца.

Он показал в дальний угол под ржавой рамой.

— Под платформой. Бетонная плита с двумя кольцами.

— Вижу.

— Раньше открывался через привод. Вручную его не брали.

— Сейчас посмотрим.

Марина устроила мать у стены, подложила ей под голову свернутый плащ и тут же глянула на меня.

— Не ходи тут с умным лицом. Лучше скажи, как мы выходим.

— Для начала — через люк.

— Очень содержательно.

— Стараюсь.

— Плохо стараешься.

Вот за это я её и уважал. Говорит как есть. Без танцев.

Я подошёл к бетонной плите. Две железные петли. Шов по краю. Старый знак узлового обслуживания сверху.

Положил ладонь.

Ничего.

Потом в висок коротко кольнуло, и схема проступила слоями.

Насосная 13.

Погрузочный люк.

Внешний шлюз заблокирован.

Причина: ручная перехватка.

— Вот это уже дрянь, — сказал я.

— Насколько? — спросила Вера.

— Люк сидит не на штатной блокировке. Его кто-то посадил вручную.

— То есть нас тут ждали, — сказал Борисыч.

— Или хотели, чтобы мы сами красиво влезли в мешок, — ответил я.

Голос внутри добавил:

Вероятность дистанционного контроля — высокая.

При открытии возможен внешний сигнал.