В помещении недавно были люди.

Количество — от трех до пяти.

Прямой активности сейчас не фиксирую.

— Недавно, — повторил я.

Ильич поднял руку.

— Никто не растягивается. Все внутрь. Раненых к стене. Двое на лестницу. Двое к боковой двери. Быстро.

Люди пошли, но уже с явным нервом. Его я понимал. Когда место для выхода слишком тихое, любой нормальный человек начинает ждать подлянку.

Анны пока не было.

И это мне не нравилось всё сильнее.

— Где люк? — спросил я у отца.

Он показал на дальний угол под ржавой рамой.

— Под платформой. Там бетонная плита с двумя кольцами.

— Вижу.

— Но раньше она открывалась только изнутри узлом. Вручную не брали.

— Сейчас попробуем.

Марина устроила мать у стены. Положила ей под голову свернутый плащ. Пощупала пульс, потом глянула на меня.

— Далеко ещё до “вышли и зажили”?

— Ну… пока не очень.

— Я так и думала.

— Как она? — спросил я.

Марина кивнула в сторону матери.

— Живая. Голова ясная. Давление скачет. Сама не встанет. Но если не начнётся новая пляска с контуром, дотянем.

— А отец?

— Держится на характере. Это плохой источник питания, если честно.

— Сама такая, — буркнул он со стены.

— Конечно, — ответила Марина. — Но я хотя бы не вру, что мне нормально.

Вот за это я её тоже начал уважать ещё сильнее.

Я подошёл к плите под рамой.

Две железные петли в бетоне. Шов по краям. Старый служебный знак сверху.

Положил ладонь.

Ничего.

Потом пришёл сухой толчок в висок и схема проступила.

Насосная 13.

Погрузочный люк.

Внешний шлюз заблокирован.

Причина: ручная перехватка.

— Вот это уже плохо, — сказал я.

— Насколько? — спросила Вера.

— Люк заперт не системой. Вручную. Кто-то уже был тут и посадил его на перехват.

Борисыч тихо выругался.

— То есть нас здесь ждут.

— Или ждали, — сказал Ильич.

Голос внутри добавил:

Вероятность засады — 68 %.

Вероятность наблюдения — 82 %.

— Спасибо, родная. Очень вовремя.

Отец, услышав меня, сказал:

— Слева техкомната. Оттуда может быть доступ к приводу люка. Если не спалили всё к чёрту.

— Я схожу, — сказала Вера.

— Я с тобой, — сказал я.

— Нет, — отрезала она. — Ты нужен у люка. Если там живой привод, ты его поднимешь быстрее меня.

— А если там мина?

— Тогда ты мне всё равно уже не поможешь.

Говорит спокойно, без бравады. Просто как есть. Не люблю такие аргументы. Работают слишком хорошо.

— Ладно. Только не геройствуй.

Она даже бровью не повела.

— Это ты сейчас мне сказал?

— Я пытаюсь расти как человек.

— Продолжай.

Она ушла в техкомнату вместе с Борисычем. Я остался у люка. Отец подошёл ближе. Тяжело, но сам.

— Слушай, — сказал он тихо. — Если Анна не выйдет на связь в ближайшие пять минут, считай, окно либо схлопнулось, либо его не было.

— Понял.

— Тогда наверх не лезем. Тогда ищем второй путь по каналу.

— Есть второй?

— Есть. Плохой.

— Хороший мы, видимо, уже пропустили.

Он посмотрел на меня искоса.

— Ты злой.

— Угадай почему.

— Понимаю.

Мы замолчали.

Рядом у стены Лиза что-то тихо говорила матери. Не сюсюкалась. Просто рассказывала, что сейчас будет. Куда двинемся. Кто рядом. Что всё под контролем. Хотя никакого контроля там, конечно, не было. Но голос у неё был такой, что даже я бы послушал и успокоился.

Мать слушала и время от времени кивала.

Потом вдруг сказала:

— Лиз.

— Что?

— Ты похудела.

— Мам.

— Я серьёзно.

— Сейчас прям отличный момент.

— А другого мне не дали.

Лиза замерла, потом засмеялась в нос. Коротко. На грани.

— Вот как с тобой ругаться, а?

— Потом поругаешься. Когда выйдем.

Лиза наклонилась и осторожно прижалась лбом к её руке.

— Договорились.

Я отвернулся.

Не потому что нельзя смотреть.