Лицо Кресса вытянулось. Он ухватил меня за локоть и рывком развернул к себе. Я оказалась прижата к крепкой мужской груди без возможности выбраться. Во мне даже магии не оставалось, чтобы проклясть наглеца. Тех крупиц, что были, едва хватало на поддержание жизни в окаменевшем сердце.

Я даже мир видела лишь частично. Раньше у меня получалось различать токи жизненной силы под одеждой других людей, при должном старании, конечно же. А сейчас Кресс стоял передо мной темным пятном, и я даже не могла проверить, что за энергия бурлит в нем.

– Жрет, – повторил мои слова инквизитор.

– Сам того не понимая, – осторожно добавила я. – Мы же вроде обсудили это…

– А потом он начнет жрать тебя, – продолжил логическую цепочку инквизитор.

Он не мигая смотрел на мое лицо, словно пытался понять, шучу я или просто несу чушь. Видимо, что-то такое проявилось у меня во взгляде, что Кресс отступил на шаг. Затем, для верности, он и вовсе отошел.

– Это надо остановить, – решил он.

– Ой, да неужели, – ядовито произнесла я.

Настроение было испорчено. От обиды хотелось что-нибудь учудить, однако магия плескалась на самом донышке моего резерва, а травы смотрелись как бескрайнее зеленое пятно. Я могла собрать ядовитый букет и без волшебства, но тогда он будет не таким опасным..

Еще один пункт в список причин моей ненависти к инквизитору: из-за него мои навыки травницы из великолепных стали посредственными. Ведьмы всегда чувствовали энергию растений, общались с природой благодаря милостивой Истле. Поэтому из них получались талантливые зельевары. Конечно, я могла приловчиться делать все без магии и без чутья на хорошее сырье, но это вопрос времени. Бесцельно побродив у реки, и так ничего толком не собрав, я велела Крессу сворачивать наш скромный пикник.

– А как же дыхание жизни, радость и прочие вещи, о которых я забыл? – вздохнул Кресс.

Я кивнула в сторону реки.

– На тебя даже русалки не позарились, так что извини, сегодня без маленьких радостей. Могу заменить их на большую подлянку, хочешь?

– И какую же?

– У меня устали ноги. Придется нести меня на руках, – торжественно сообщила я.

Это была наглая ложь. Мне просто смертельно хотелось развлечься за счет инквизитора, раз уж привычные радости в виде сбора трав и придумывания заговоров оказались недоступны. Но Кресс был настроен решительно. Он захотел испортить мне жизнь и не собирался отступать ни перед какими трудностями.

– Хорошо, – кивнул он.

“Вот же бессовестный! – мысленно восхитилась я. – Даже поспорить с собой не дал”.

Кресс посадил меня к себе за спину, повесил сумку через плечо, а в руку взял громоздкую корзину. Я тут же стащила пирожок и принялась жевать прямо над ухом.

Прежний Кресс должен был как минимум скинуть меня на землю, как максимум пройтись по моей родословной и дурным манерам. А этот смолчал. Тогда я принялась болтать ногами и вертеться, мешая ему удерживать меня на весу. Кресс стоически перенес и это. Только иногда склонялся, чтобы подкинуть меня повыше. Он почти не реагировал на мои шалости. Это напрягало.

Я рассчитывала, что Кресс сдуется уже на подходах к опушке. А он все нес и нес, даже не запыхался. Его сила внушала уважение, а упорство изрядно бесило. Вот же непрошибаемый! Я решила, что если уж наглеть, то до конца, и уткнулась ему в изгиб между плечом и шеей, приобняв и прижавшись.

Я досчитала до тридцати, но Кресс не торопился меня скидывать. Пришлось и дальше ехать у него на спине, вдыхая терпкий аромат мужчины. Кажется, я сходила с ума. Его запах мне нравился, и даже способ передвижения больше не вызывал раздражения.

Словно очнувшись от глубокого сна, я дернулась. Это ж инквизитор! Он меня слезами Девы чуть не убил, между прочим! А я к нему жмусь, как нашкодившая кошка. Даром, что не мурлыкаю от удовольствия.

– От тебя воняет, – сообщила я.

Кресс споткнулся на ровном месте. Он чуть повернулся, чтобы взглянуть в мои наглые колдовские глазищи, и продолжил путь.

– Я так не могу, – намекнула я.

Кресс страдальчески вздохнул и опустил меня на землю. Немного подумав, положил корзинку в траву.

– Эй! – возмутилась я. – Не думай, что я стану ее нести.

– Тебя никто и не просит, – ответил Кресс и сошел с тропы.

Он уверенно двигался к густому кустарнику между сосен. Я сначала решила, что он пошел искать огненную ягоду, чтобы все же дотравить меня. А потом поняла, зачем люди в лесу могут отлучаться в кустики.

Я покраснела до корней волос и отвернулась. Меня переполняла жгучая смесь стыда, смущения и злости. Я, конечно, злобная ведьма и все такое, но мог же он хоть изредка вести себя со мной как с девушкой?