Волшебство закончилось. Кто-то совал мне в рот пальцы, а другой человек держал волосы на затылке. Из меня выходила черная желчь вперемешку с кровью. Тело сотрясалось от боли, но инквизитор не давал мне вывернуться. Он поил меня, вытирал лицо и продолжал пытку до тех пор, пока все не вышло. Я снова оказалась у него на руках. Чья-то заботливая рука убрала налипшие мне на лоб волосы. Кажется, это была Гленна.

Меня вынесли из теплого дома в ночную прохладу. Вскоре мы выехали из Злейска в сторону Чащи. У меня не было сил, чтобы удержаться в седле, поэтому Кресс ехал со мной на лошади. Он так крепко прижимал меня к своей груди, что я задыхалась. С трудом подняв голову, я заглянула ему в глаза. Они были черными, как ночь, но мне казались нестерпимо яркими.

– Ненавижу тебя, – прошептала я.

– Знаю, – лаконично ответил Кресс. – Береги силы, ведьма.

Глава 19

Для ведьмы потеря магии равнозначна отказу важного органа. Самой простой аналогией была потеря слуха или обоняния. В принципе, можно жить и без них. Первое время приходится особенно тяжко. Ты просто не знаешь, как справляться без чего-то, что сопровождало тебя всю твою сознательную жизнь.

Без магии я лишилась привычного зрения. Когда Кресс занес меня в спальню, я с трудом отыскала кровать. Перед глазами стояла темная пелена. Я больше не чувствовала предметы и окружающий меня мир. Даже с лучиной я несколько раз споткнулась о ковер и чуть не промахнулась мимо матраса.

Инквизитор наблюдал за моими передвижениями, поджав губы. Он хотел сам меня уложить, но я наорала на него, сказав, чтобы выбрал один путь. Кресс не имел права метаться. Он либо хочет меня убить и поит слезами Девы, либо пытается помочь и ухаживает, как за больной. Кресс подчинился. Его молчаливое присутствие раздражало не меньше, чем проявившаяся в Злейске забота. Хоть Кресс и понял, что натворил, и даже пытался это исправить, я его не простила. Инквизитор не может быть ведьме другом. Это мы уяснили.

– Тебе что-нибудь принести? – тихо спросил он, когда я наконец укуталась в одеяло.

– Топор. Попробую отрубить себе голову. Твой подход к казни ведьм лишен всякой человечности. На костре мучиться всего пару часов, а ты меня изводишь уже несколько дней. Будь добр, не продляй агонию.

– Может, воды?

Это пугало. Вместо привычного злого Кресса появился кто-то другой. Он терпел мои насмешки и жестокие шутки, не раздражался, когда я капризничала и срывалась на нем. Мне больше нравился прежний инквизитор, его было проще ненавидеть. Этот запутавшийся парень вызывал у меня боль. Непонятно, правда, головную или сердечную.

– Проваливай, – вяло отмахнулась я. – И помолись за мою душу. Молитвы вроде должны меня добить.

– Я не хотел, – произнес Кресс.

Он отвернулся. В комнате повисло неловкое молчание. Только лучина слабо потрескивала, да за окном шумел лес.

– Зачем ты вообще заставил меня выпить слезы Девы? – прошептала я.

– Они являют истину. Выводят все дурное, оставляя лишь хорошее. Ты же сама сказала, что они помогут в борьбе со злом.

– И? Я и есть зло. В карге остается только темная магия, она единственное, что поддерживает во мне жизнь. Ты же знал об этом!

– Да, – согласился Кресс. – Но ты не умерла. Тебе стало лучше!

Я хрипло рассмеялась. Горло все еще саднило от желчи.

– Это, по-твоему, лучше?

– Твои когти пропали, – упрямо произнес Кресс. – Ты вылечиваешься.

Я посмотрела на свои пальцы. Интересно, кто и когда стянул с них перчатки? Кресс не врал, мои пальцы стали обычными. Девичьи руки и никаких когтей – все это за пару глотков слез Девы.

– А что с волосами? – вяло уточнила я.

– Кажется, слегка посветлели. Похоже на обычный рыжий цвет.

Я отвернулась к стене. Хотелось хоть немного отдохнуть и прийти в себя. А завтра разберемся, что у меня с когтями и волосами. Я просто боялась радоваться сейчас, потому что утром разочарование могло быть сильнее, чем мне дано выдержать. Кресс понял намек и прикрыл за собой дверь. Дом погрузился в молчание, только сосны скрипели за окном.

Сквозь сон я почувствовала, как прогибается кровать под чужим весом. Ко мне прильнул кто-то большой и горячий, пахнущий лесом и свободой. К запаху смолы примешивался тонкий аромат костра. Я слишком устала, чтобы попытаться прогнать его. Даже без магии было понятно, кто пожаловал в гости.

Зверь аккуратно лег на подушку. От его горячего тяжелого дыхания у меня пекло затылок. Я заворчала, и Зверь перелег поудобнее.

– Нам все равно придется поговорить, – пророкотал он.

“Инквизитора на тебя нет”, – подумала я и уснула.

Утро началось с ощущения дикого жара в ногах. Я с трудом разлепила веки. Пятки пекло так, будто инквизиторы уже организовали подо мной костер. Я приподнялась на локтях и глянула вниз. Ночью одеяло сбилось, и с утра мои ноги оказались под палящим солнцем. Я подтянула колени к груди и осмотрела белоснежную кожу. Казалось, она немного покраснела. Вот только солнечных ожогов мне не хватало!