Не знаю, радоваться или нет, что судьба послала такого немногословного товарища, но его поддержка пришлась очень кстати. Я помотал головой, сбросил оцепенение и с новой силой пошёл на прорыв.

— Двести метров! — огласил ангел, взлетевших над строем и едва не поймавших сотню другую стрел, которые, впрочем, бодро отскочили от своевременно подставленных щитов. Да, эти ребята не первый день мечи в руках держат.

— Поднажмём! — крикнул кто-то слева.

— Вперёд! — поддержал воинственный клич справа.

И десятки голосов вторили им, показалось, что демоны на мгновение дрогнули, победа чувствовалась кончиками волос.

Стопа врезается в землю, мгновенно ускоряя меня. Обладатель широкого двуручного меча, напоминающего о битве с Бальгором, замечает рывок и выставляет блок. Но сила столкновения была такова, что его и соседних пару-тройку демонов будто ветром снесло, однако на их месте выросли новые десять. А я вижу, что подхожу к пределу возможностей, всё-таки откуда-то черпается энергия? Может ли зажатая меж пальцев струна, сверкающая оранжевым, давать её?

— Меняемся, — чёртовски вовремя послышалось позади, и я шагнул наугад. Часть ечгилов так же сменилась. Их костяные отростки как нельзя лучше подходили для роли тарана.

Верхушки фэнтезийных деревьев соблаговолили показаться на горизонте, поднимая мотивацию воинов. Но не всё шло так гладко, как хотелось бы. С болью на лице Лимерия была вынуждена бросить, не сумевших поддерживать темп бега, потери в процессе увеличивались. Находясь на острие, не следишь за бегущими вслед, но ангелов стало меньше, не на много, но ощутимо…

— Двадцать семь, — ответила на немой вопрос Лимерия. И добавила, когда клин пехоты добрался до цели: — Надеюсь, мы не зря доверились вам.

Чем ближе подходили, тем плотнее становилось сопротивление тёмных, но как только мы пересекли невидимую границу… Лес встретил безмолвием, оглушающей, пугающей тишиной, противники остались по ту сторону дёргающихся кустов. После шума кровавой битвы это спокойствие работало лучше любого адреналина в реальном мире. Ох, если кто-то случайно об камень запнётся…

Хрясь!

В мгновение ока десятки орудий убийства развернулись ко мне лицом.

— Ветка… сломалась, — только и вылетело изо рта, пока нога показательно удалялась от упомянутой деревяшки.

— Возьмите себя в руки, победа уже у нас в руках! — взяла ситуацию под контроль Лимерия самоуверенным блефом. Но сейчас сошло и такое: все вернулись к сосредоточенному вглядыванию между стволами.

Почему блефом? Очень хотелось верить, что у демонов обострённая боязнь деревьев по памяти о почившем хозяине игольчатых, но, боюсь, их отступление показывает, что мы на правильном пути. Сначала было решил, что лес точь в точь, какой населял мохнатик, но теперь вижу: он прогнил на сквозь. Тёмная аура практически визуально различимо пропитывала вялые растения. Неужто новый командующий настолько силён?

— Нужно подать сигнал Жнецу, — обратился я к Лимерии.

Та с каменным лицом подозвала какого-то лучника, но прежде чем бело-лунная стрела легла на тетиву, он спросил, запнувшись:

— Вы уверены, леди Лиме… рия?

Девушка лишь кивнула. Ей явно непросто даётся подчинение приказам обычных людей, из-за которых ещё и гибнут её люди, но выбор сделан. Искрящийся серебром снаряд сорвался в небо, засияв в алых небесах яркой луной. Совсем не на долго, но он смог прорезать мрак хвои, осветив тучную фигуру в относительной близости отряда. Что не улизнуло от всевидящего взора командующей.

— Приготовиться к бою, рассредоточиться! — последовал мгновенный приказ.

— Это… — вибрирующий глубокий голос вогнал душу каждого в дикий страх. Он прокрался в ноги — и те дрогнули, он забрался в руки — и оружие пришлось сжимать крепче, он подобрался к горлу — и удушье решило свести с ума каждого. Самому нашему естеству было невыносимо существование подобного… — всё, что осталось от гордости дуэта двух богов? Как же низко вы пали…

"Боги?!" — мысль забилась выброшенной на берег рыбой.

— Четвёртый из тринадцати архидемонов — Саалдиал, — без капли страха гордо выпрямившийся в отличие от прильнувших к земле, точно звери, собратьев произнёс знакомый ечгил, ставший надёжным боевым товарищем в последней схватке.

— Фииниторис… — в ответ протянул силуэт, стягивая грязный бесформенный плащ. — Всё также лижешь пятки Лиместии?

— Что тут… — невольно вырвалось у меня.

— А тебе не сказали, малец, — провибрировал голос фигуры, выпрямляющейся во весь без малого трёхметровый рост и ставящей перед собой истекающее ярко алой субстанцией копье. Пояс выдерживал вес явно не церемониального меча, грозные доспехи сулили утонуть в отражении вязкой тьмы, ужасного, густого, отвратного чёрного пламени. Разница между ним и Бальгором была очевидна. В последнем чувствовалась сила, мудрость или, хотя бы, знание, а здесь… мерзость. Глубокая и засыревшая. — Боги проиграли свою войну, лишились поддержки вселенной, их выбросили, как побитых сук к полуживыми щенятам.