Шрифт:
… вместо этого нахожу замершую, или вернее сказать, замёрзшую над головой секиру.
— С-спасибо, — бросил я, прячась за статуей и параллельно думая: — «Такой ли хорошей идей было отпускать остальных?»
Хотя если эти «ребята» должны были задержать нас, то решение напарницы, пристроившейся с другого бока изваяния и хаотично посыпающей семёрку гадов ледяными снарядами, было весьма прагматичным.
С другой стороны не теряли времени и мои противники. Приспешники стали действовать организовано: седые лезвия почти не допускали просветов между атаками, сыпля градом ударов со всех сторон без перерывов!
Нерс… то есть меч вращался в кисти, заставляя тяжеленное оружие, соскакивать со скользящих блоков. Одна секира плотно засела в расщелину между бордюром, другая снесла голову замороженного собрата, третья фонила ложными выпадами, стремясь нащупать дыры в обороне, а последняя… Идеальный момент!
— Миллиан! — кричу я, открываясь и отскакивая от противников, тем самым провоцируя ближе стоящего на выпад, но вместо уворота, или кривого блока, успеваю схватить за древко и потянуть на себя!
Мгновением позже вселенная обогащается на ещё одну высококачественную статую, которая, впрочем, тут же разлетается, но я быстро среагировал, пронзая вандала.
«Закрыл обзор и устроил засаду, почти стратег!» — восторженно рассуждал я об удаче в то время, пока поверженный носитель громоздкой двуручной секиры падал к заледенелым останкам собрата.
— Ну, теперь повою…
— Нерсиаль! — сам удивляюсь, какую силу имеет это имя в её устах.
Мне хватает одного быстрого шага назад, чтобы оказаться перед девушкой. В эту же секунду сгусток тьмы врезается в лезвие! Подобно первоклассному ледоколу меч рассёк проносящийся в обе стороны поток людских мук и страданий. Выжимки самого грязного, мерзкого, жгущего душу, носящего название «тёмное», захлестывали разум, даже не касаясь тела!
Руки дрогнули, плечи сами по себе начали сдаваться под ошарашенный мой взгляд.
«Не опускайтесь! Не опускайтесь! Стойте. На месте!» — тогда мне было всё равно, что могут стоять только ноги.
Но мольбы оказались тщетны, нельзя шагнуть дальше, чем можешь прыгнуть. Проклятье…
Неожиданно для себя я почувствовал чью-то руку на плече, ещё одна сжала предплечье, не давая тому безвольно обвиснуть. Морская прохлада коснулась духовного тела и утренним прибоем понеслась дальше, разгоняя небольшую долю страхов и наваждений. Этого было достаточно.
Медленно, но верно клинок вернулся в начальную позицию и пошёл дальше. Сквозь блеск лунных камней я смотрел в пожравшую мага стихию. Она забрала его жизнь, волю, свободу, теперь жаждет пожинать человеческие сердца, погребая под себя всё больше и больше! Слишком мерзкая, слишком жадная, слишком непроглядная. Отвратительно.
Порыв сошёл на нет, Таирс вернулся в сиянии голубого пламени. Эта атака вытянула не мало сил, столько, что мы с напарницей пошатнулись и едва не упали, только чудом удержавшись друг за друга.
— Чёрт бы…
— Не поминай, а то не хватало бы…
— Да знаю, знаю.
Приспешников смыло волной родной реки. На земле лежал, свернувшись калачиком, Бэлкерс Мерхан. Он подрагивал, словно ребёнок всё ещё бьющийся после затухающей истерики.
— Л… я… — невнятный шепот было почти невозможно различить, но в нём чувствовалась… грусть? — Лими… я… пожалуйста… живи…
Пространство загустело, в прямом смысле застывало, освежая округу северным ветром.
— Пусть распустится во мраке
Цветок изо льда твоих грехов,
Пусть сорвут его светлой воли знаки,
В сердце тьмы оставив блеклый шов…
Чёрный дым пропал, туман на мгновение истаял в лучах синего льда, колючей розой оплетавшей грудь мага.
— Ли… ми…
Милли аккуратно прикрыла закатывающиеся глаза, скрепив их белой коркой под стать благоухающему снежному бутону, проросшему там, где должно быть сердце.
— Как думаешь, то, что он выбрал, было неправильно?
— Приносить в жертву младенцев и косить человеческие жизни ради собственной выгоды, как любой уважающий себя тёмный маг?
— Я в том смысле… что правильно из наших желаний? Он верил в верность своего выбор. Мы поступаем также. Так как понять, какой выбор правильный, если…
— … если у них одно начало? Я думаю у них разное начало.
— В смысле?
— Мы ведь не просто животные и не просто души — мы люди. Есть желания свойственные скотине, жующей травку и незнающей невзгод, ведь всё счастье в девяти грехах, а есть стремления духа — преобразиться, измениться и изменить что-то вокруг.
— Ты тайно подрабатываешь философом?