«Но жизнь — та книга, которую приходится писать самому».

Чуть тёплая рука сестры была тому главным подтверждением. Стоило принять другое решение и мир покатился бы по другому сценарию. Так просто и так необратимо.

«И наш писательский навык зависит от того, как много мы понимаем, как много клубков сумели распутать».

— А говорил без философии, — покачал головой, заодно закидывая чёлку назад. — Завтра я вернусь с победой, Кая. Совсем скоро ты сможешь снова ходить в школу и смотреть ББС. Потерпи, осталось немного.

Тихая палата, проводила тишиной, прерываемой разве что гулким писком приборов.

Бывают дни, особенные дни. Кажется, они идут как обычно, ничего примечательного, но только в такие часы можно услышать волнение в резком рёве двигателей. Увидеть будущие, которого страшишься, в полёте облаков. Почувствовать важность бытия в кривом штрихе ручки, неловко упавшем колпачке…

Свист переворачиваемых на уроке страниц на ряду с судьбоноснымии ударами часовых стрелок стал шагами палача, не спеша подымающегося на плаху. Выговоры и угрозы учителей за прогуливание школы являлись смешной шуткой, заставляющей нервно подёргиваться левый глаз.

«Ещё тридцать девять минут до конца уроков, тридцать восемь» — время издевалось, как всегда любило делать в ответственные моменты.

Миллиан сидящая впереди, но на другом ряду, тоже не выдерживала, каждые полминуты посматривая на белый овал с цифрами, по которому со скоростью престарелой черепахи неслись стрелки.

«Двадцать девять, ну почему так медленно?!»

Тема занятий совершенно ускользала прочь. В следствии чего я представлял, как наношу удар за ударом, как понемногу перекраивается мир под нашими шагами. Чувствовал, как по правую руку в воздухе кружит легендарный клинок. Фантомная боль маленькой иголочкой иногда пронзала левой плечо.

«И за тебя, друг, тоже» — мохнатик стал частью меня так сильно, что я неосознанно ощущал будто он до сих пор рядом, ещё кружит неподалёку, играя с снежниками… — «Пятнадцать…»

Ничто обозримое не будет таким же, как вчера, не бойся меняться и ты вслед за душой.

Наверное, я изменился. Стал куда эмоциональней, куда сложней показалась реальность, окрашенная собственными чувствами, в другом свете предстал мир, в котором есть с кем разделить бремя непонятного и опасного. Ярко синие, в противовес рыжим локонам, глаза пересеклись с моими. Они что-то прочитали в глубине и удовлетворённо вернулись к созерцанию потока времени. Ничто не будет таким, как вчера. Спад и прогресс, разрастание и увядание — постоянные изменения, их нужно направить, задача посильная только человеческой воле. Теперь я это понимаю, теперь это ещё один распутанный клубок.

Дзинь-дзинь!

— Урок окончен, не забудьте выполнить домашнее задание к понедельнику!

Портфель приятно отяжелил плечо и, качаясь, покинул вместе с хозяином кирпичный домик знаний.

— Всё готово? — спросил я у знакомой волшебницы.

— Да, основные силы уже в сборе, — девушка закинула непослушную прядь за ухо. — Небольшой отряд ечгилов из деревни Капустиловки прибудет к вечеру.

— Значит, точка невозврата?

— Она самая.

— Или всё…

— Или ничего.

Мы оба посмотрели на стремительно увеличивающийся Цирит. Сейчас его ветви стали домом нескольким сотням божественных прислужников.

В такой пасмурный день, сияние золотых и серебряных доспехов было словно бельмо на глазу. Даже монстры, населяющие обратную сторону Таирса, жались в тёмные углы. Люди, чувствуя незримый Дамоклов меч, нависший над головами всех жителей, сидели по домам, от чего атмосфера запустения выходила на новый уровень. Только перекати-пакета не хватало.

Одна из фигур при нашем приближении сорвалась с дерева и через несколько мгновений заслонила горизонт перед нами взмахом величественных белых крыльев, за которыми скрывалась прекрасная женщина с пронзительными голубыми глазами, на вид лет тридцати.

— Приветствую, мы явились, посланница, как и договаривались, — поздоровался ангел.

Лишь подходя под тень гигантского древа, я под любопытные взгляды рассмотрел в ответ наш отряд. Каждый из них был подобен шедевру мастера скульптур, если они такие же хорошие вояки, как и на вид…

— Около двухсот ангелов и немногим больше пятидесяти ечгилов, силы ещё прибывают, — ввела нас в курс дела, по-видимому, командир. — мы рассчитываем на не меньше, чем три сотни мечей.

— Хорошо, — кивнула Миллиан. — Мы займёмся ритуалом, как только закончим — можно выступать. Пусть через час все будут в боевой готовности, остатки сил сами подтянутся на передовую.

«Прямо бравый генерал» — всё, что приходило в голову, когда Милли раздавала указания.

— И какова моя роль? — решил уточнить я после того, как одноклассница закончила рисовать на земле огромный круг.