***

— Интересно, стоило ему говорить, чтобы он отыскал Марка? — вслух думала Мая, направляясь к группке своего класса. — Как в воду канул…

Конечно, её нисколько не тронул грязный приём, которым воспользовался Кей. Дело в другом, точнее, в самом факте того, что им воспользовались.

Мая не настолько противная и ужасная (хотя окружающие были убеждены в другом), чтобы не сходить за пресловутым реквизитом, подарками или чего там ещё, просто она не хотела терять время в поисках одноклассника. Всё-таки он часть кампании, но бегать за ним по всей школе в поисках места, где он творил новую причёску «которая наверняка стане модной» было откровенно лень, да ещё и в празднование Нового Начала.

— Мая, ты ещё долго со снеговиками общаться будешь? — оборвал девушку Кени. — Давай быстрей, скоро будут соревнования между параллелями.

Многих занимал вопрос: как с таким ужасным характером Мая стала важным атрибутом компании сверстников? Возможно, дело не только в тоннах изученных мануалов на соответствующие темы, но и в упорстве и капельке удачи. Она потратила не мало времени изучая социальную составляющую общества. Людские повадки, поведение, пристрастия, общественные ценности, желания… Именно поэтому она подошла к до этого вполне заурядному однокласснику. Что-то в нём настораживало, хотя бы то, что парень изначально согласился помочь и упирался только для вида, подыгрывая образу Маи.

Но это уже неважно, она достигла того, чего хотела — стала частью общества, научилась понимать людей изнутри и снаружи, ей хватило маленькой песчинки целеустремлённости, чтобы сказать, что остальное не имеет смысла.

— Уже иду, — Мая вприпрыжку помчалась к друзьям, не забыв на прощанье пнуть снеговика ростом в пару фунтов.

Возможно, именно той самой капельки упорства и не хватает многим, чтобы дойти мысли выбрать что-то осознанно, когда свернуть с пути уже нельзя. Но Маи хватило, и она всегда будет улыбаться, думая о том, что смогла построить свой крохотный мир таким, каким видела его сама.

Государственное учреждение встретило меня несвойской тишиной и густой тенью коридоров. Или это я просто привык к светлой и дышащей жизнью школе? Редкие лампы давали достаточно света, чтобы можно было спокойно добраться до кабинета истории.

Тишина была даже через чур глубокой и, что называется, звонкой. Лишь эхо детских голосов проводило границу между реальным миром и дешёвой страшилкой, что дети пересказывают друг другу испокон веков. Ну вроде всяких утопленников в туалете, призраков убитых учениками учителей, висельников и дальше по списку. Моя "171 СОШ" тоже могла похвастаться подобными роскознями. Вроде что-то про запершегося ученика в кабинете № 13, что просидел там до самого утра, и этим собственно утром его нашли мёртвым. Врачи диагностировали окончательную остановку сердца ровно в тринадцать минут после полуночи или как-то так. Я не особо вдавался в такие истории, а если и интересовался, то не запоминал всякую чушь.

Так к чему это? А к тому, что меня, человека путешествующего в мире душ под эгидой почти вечной тишины, не самых радужных пейзажей(хотя было в них что-то интригующие) и толп монстров, пожирающих людей, не волнует какая-то мелочь вроде мрачных школьных коридоров.

Куда больше настораживал мохнатик. Зверёк, аналогов которому мной так и не было обнаружено, перестал весело кружиться и танцевать. Он напряжённо поддергивал ушками и без конца нарезал круги вокруг меня. Плохой знак. Ещё никогда чуйка моего потустороннего товарища не подводила.

Я много рассуждал по поводу омальзатов и, учитывая скупые выводы, здесь их появление маловероятно. Да, они падки на человеческие эмоции, но одно дело — страх, ужас, грусть, злость и совсем другое касательно веселья, азарта, смеха, улыбок, романтики (по-любому где прячутся парочки), симпатии и счастья. Ведь большинство людей действительно счастливы в праздники, ведь они почти буквально живут от праздника до праздника.

Встряхнув засыпающую на ходу голову, я толкнул дверь в кабинет истории. Вроде ещё не настолько поздно, но да ладно. Рука рефлекторно нашла переключатель, и комната потонула в мягком свете новеньких светодиодных ламп.

Я поставил чашку с допитым по пути чаем на стол и принялся отсчитывать шкафы, грозно нависающие над последними партами. Коробку с, предположительно, реквизитом я заприметил сразу — она была придвинута к ножке учительского стола, пестря изнутри то ли мишурой то ли цветастыми игрушками.

— Пакет… пакет… пакет, — приговаривал я, распахивая дверцы шкафа и устало зевая.

Не знаю, может, мохнатик, а может, интуиция, но что-то заставило меня посмотреть в пролёт меж последней партой первого ряда и стеной, там я увидел… человека. Точнее его ноги и часть туловища. На ум вполне себе уместно приходило недавно упомянутая легенда о мальчике в кабине номер тринадцать…

— Фииниторис меня сохрани, — надо ли говорить, что после всех нематериальных приключений я стал серьёзней относиться к религии?

Угол парты, постепенно исчезая, явил вид на мужской вариант Маи. В меру длинные волосы, не очень высокий рост при не самом крупном телосложении, обычно яркие глаза цвета небесной лазури были закрыты. Создавалось впечатление, что парень, одетый в рваные джинсы с футболкой, изображавшей какой-то известный бренд, просто спал.

Грудь едва видимо опускалась и подымалась, пульс после проверки оказался в норме. Это почему-то заставило меня выдохнуть и отпустить нарастающие напряжение.