Повторяю неудавшийся с псинами пинок в корпус, и демон с приглушённым стоном делает несколько поспешных шагов назад, спотыкаясь об ограждение и падая на лопатки. Если они у него есть.

Уверенно приближаюсь, и вырывая из древка клинок, вонзаю тот в голову чуть было не увернувшийся твари, благо шлем не такой крепкий как оружие. Почему-то… Но обдумывать сейчас это просто нет сил.

— Чёрт… — как же я был тогда близок к правде в этом слове.

Обессилив, сам падаю рядом с демоном. Честно говоря, ещё несколько секунд и игнорировать усталость после суперприёма было бы невозможно.

Тварь продолжает хрипеть и слегка поддергивается в предсмертной агонии.

— Ты… всё равно… сдохнешь! — отпускает свою последнюю в жизни угрозу, перед тем, как засветиться подобно девушке, вот только уже не голубым, а багровым пламенем. Я попытался откатиться от локального пожара, но, не успев начать движение, увидел, как огонь превратил демона в труху за считанные секунды и, отделившись, улетел ввысь. Лишь алая звезда, сверкнувшая и вскоре погасшая за горизонтом, напоминала о сражении.

— Красиво, — прошептал я, действительно заворожившись сиянием, игнорируя звон упавшего Нерсиаля. Покорёженные постройки, синий пламень и подступающий туман, на фоне которых, прочертив в небе полосу, неслась кровавая комета. Захотелось запечатлеть, но камеры тут ещё не придумали или я не очень понимаю, как вообще связать механизмы с миром душ. Остаётся лишь запомнить. Продолжить любоваться пейзажем не дал мне мохнатик, весело боксирующий воздухе маленькими ручками. Выглядело это, если не сюрреалистично, то комично точно.

— Пи! Пи-пи! Пи! Пи! — мохнатик подражал возгласом воинственной Каи, пересмотревший ББС*. И кто её только допустил до таких программ?

"Жалко, что не умею зарисовать" — промелькнула странная мысль вместе с тяжёлым подъёмом на ноги.

Таирс провожал меня привычным мерцанием голубых огней и мрачной атмосферой затхлого могильного склепа. Раньше я не очень задумывался, но был ли этот мир всегда таким? Если нет, то почему стал? А, если да, то лес, в котором обитал мохнатик выглядел совершенно по-другому, наверное, не всё пространство мира душ одинаково ужасное. Где же прячутся все причино-следственные связи? Как всегда вопросы, и как всегда без ответов. А золотая нить и не думает сверкнуть мимо глухих улочек, лишь тонет в их огне…

Тем временем я присел на бортик многоэтажки, свесив чёрные сапожки с края и повернул ножны так, чтобы те не мешались.

Вспоминая моменты сражения, понимаю, что совершил ошибку, едва не стоящую жизни. Бросаться в лобовую атаку к лучнику на приличной дистанции… Мне просто повезло, что когда я хотел принять выстрел, то немного сместился в сторону, иначе мой вкусный труп доедал бы демон. Демон? Ну а что? Похож на тех, что в фильмах и играх. И, проклятье… он силён, если бы не его "ужин", то я сам стал бы закуской. Да ещё и какие-то адские гончие, но интересней всего то, что он говорил. Выходит, тут есть разумные до человеческого уровня создания.

Даже не знаю плохо это или хорошо, зато точно знаю, что суперприём сработал слабо. Даже оружие не разрубил. А ведь несколькими днями ранее я смог этим же ударом рассечь геллиандера на две половинки для бифштекса. Хм…

— Эврика! — воскликнул я, радуясь догадке.

Энергия. Этот удар, по всей видимости, жрёт много энергии. А откуда ей взяться? Верно, нужно кушать, и не мне, а Нерсиалю. В первый раз он, вроде, поглотил случайный огонёк, потом я скормил ему странное горящее растение, выходит, стоит поискать ещё нечто подобное. Лучник тоже использовал энергию, чтобы защититься, поэтому оружие выдержало удар, а шлем — нет!

— Хоть с чем-то разобрался, — облегченно выдохнул, но тут же вспомнил, что произошло. — Демон убил человека, и я ничего не смог сделать…

Я понимал, что не герой и не спаситель всея человеческого рода, но когда на твоих глазах истончается и окончательно погибает живая душа — это давит. Я сжал бортик здания, не заметив, как тот треснул от необязательных усилий. Эмоции дорого здесь стоят…

— Обречённый мир, да? — я встал на край, с усилием разгибая спину, и спрыгнул. — Лаисрен!

Порой я сомневался в собственных вопросах, собственных действиях. Получая возможность выбирать, первое о чём думаю:

"А правильно ли?"

Второе о чём думаю:

"А что такое "правильно"?"

Я всегда считал правильным поступать миру на зло, показывая таким образом, что не собираюсь сдаваться на пути к ответам. Возможно, именно поэтому я сейчас судорожно перебирал варианты собственного будущего. Где учится, куда поступать, кем работать, как жить… Наверное, подобные вопросы являются центром мыслительной деятельности сверстников. Они ведь не знают, что скоро город накроет волна алой плазмы и… а что тогда?