— Helios’te! Atrmnet-um! — кричал монстр, хрипя от боли и вытекающей магмоподобной крови.

Натурально зарычав от натуги, я побежал вместе с нанизаным, аки шашлык, демоном к не столь далёкому обрыву, подле которого устроил стрельбище вестник кончины человеческого рода. Из последних сил я прыгнул за край злосчастной крыши!

— Ничтожный человечешка, ты… — демон не успел договорить заготовленную на предсмертный одр фразу, так как силы падения всё же хватило, чтобы добить далеко не декоративную броню и оборвать жалкое подобие жизни твари.

Я абсолютно без маны перевернулся и развалился рядом, выдернув Нерсиаля из подгорающей туши. Скоро ещё одна алая молния устремится домой.

— Прям дежавю, — вспомнил я первую встречу с демоном, кажется, он тоже был лучником. — КХА!

Я не то чтобы дал страху завладеть собой, но когда афсальт прогибается подобно пружине, а меня вдавливает в него разъярённый смертью сподвижников демон, то невольно боишься остаться замурованным в духовном цементе навсегда.

— СДОХНИ! — верещал монстр из-за щита, пламенные свет-эффекты которого, сейчас всеми правдами и неправдами пытались сделать из аппетитное рагу с привкусом мести из чересчур уверенного в себе мечника.

Одна рука монстра давила, не прекращая с момента прыжка вслед за мной, а другая не давала оторвать Нерсиаля от земли. Стальной друг всеми силами пытался помочь, подпитывая энергией и эмоциями. Но после одноимённых событий Нерсиаль перестал быть батарейкой и вся энергия равномерно распределялась по телу. Собрав последние её крохи я, скрипя от тяжести щитоносца, попытался подняться. Спина миллиметр за миллиметром отрывалась от испещренного трещинами асфальта подпитываясь близлежащими огоньками, пока…

С хрустком не рухнула обратно. Как глупо, только сейчас понял, как глупо ошибся. Потрать я эти крохи сил на возвращения в тело, то был бы жив и относительно здоров.

Забавно. Боль в мире душ была довольно фантомной и почти не приносила дискомфорта, но сейчас тело жгло изнутри, словно его заправили раскалённым металлом. Когда энергии не остаётся, а ты пытаешься выжать из себя ещё хотя бы чуть-чуть, то происходит именно это.

Боль и ярость клокотали безумным гонгом внутри. Я рвался, дёргался, рычал и чуть ли не кусал. Не хочу умирать! Никто не хочет, это страшно, очень страшно, безумно страшно! Язык словно приморозили, ни слова… Ну, пожалуйста!

— Ла… Ла… ис…рен.

Я провалился в липкую тьму…

— Ха-а-а-а… Ха-а-а-а… — голова гудела, запястья болели, словно их кто-то туго сдавил. Ослабшее тело обмякло в каком-то сидении. Глаза никак не ловили фокус, не видели ничего. Собственно, потому, что ничего вокруг и не было. Попал основательно…

***

— Деда, разве сегодня не прекрасный день? — сияющие лучезарной улыбкой уголки губ дрогнули, переменились и показательно надулись вместе с щёчками. — Оставь уже свои побрякушки и пошли гулять!

Уже далеко не молодой, но ещё дышащий жизнью и силой, мужчина прекратил вертеть в руках несколько самоцветов вставленных в изящные, переливающиеся золотом и платиной предметы роскоши. От ожерельев и подвесок, до колец и браслетов.

"Побрякушки" — с сарказмом повторил внутренний голос мужчины. — "Магические артефакты требуют ухода, разрядятся ведь в самый неподходящий момент!"

Не придавая внимания гневным изречениям с самим собой, он отложил в ящики стола результаты труда, не забыв надеть самые необходимые амулеты. Быстро оделся, продев ноги в чёрные джинсы и накинув гордость личной коллекции — свитер цвета вороного крыла с рисунком обезьянки, ухватившей две розы. По одной в каждой руке. Или лапе.

— Так-то лучше! — утвердительно кивнула девчонка лет девяти с парой весёлых хвостиков и не менее забавной футболкой украшенной маленьким волчонком, кусающим луну. — Давай за мной!

Мужчина тепло улыбнулся, смотря на энергичную внучку, толкающую дверь не в ту сторону.

— Давай уж лучше ты за мной.

Несмотря на море отдыхающих с детьми, парк развлечений знавал и лучшие дни. Местами проржавевшие аттракционы, потрескавшаяся плитка, постепенно зарастающая травой и вечно скрипящее чёртово колесо.

Мысль о чёртах чем-то позабавила "деду", и он из-за сени деревьев помахал подопечной, резвившейся на карусели:

— Таис, будь осторожней!

— Хо-о-р-о-ш-о…. — протянула девочка, махая в ответ.

Не слишком ли быстро для такой малышки вращается центрифуга? А, может, как обычно? Или так проявляется родительское беспокойство?

Пока мужчина раздумывал над двоякими вопросами и вслушивался в пение неизвестной ему молодёжной композиции, внучка, раскрасневшись от тряски и бега, вернулась к…