Собрав какие были силы, я почти с животным рыком отбросил монстра на три метра назад! Вторая тварь не стала ждать и тут же напала со спины, чтобы… встретить чистое лезвие мерзкими щупальцами! Выдернув, взятое обратным хватом оружие и широко размахнувшись, добиваю противника, обезглавливая его. Струи синей крови фонтаном орашили асфальт, но я этого не видел, потому что бросился вдогонку за оставшимся монстром.

Едва вставшее с земли чудище не успело среагировать, и вместе с ударом, больше характерным для бейсбольной биты, вторая голова упала с плеч.

На шум сбегались ещё уродцы. Противно шипя и мягко перепрыгивая омерзительными конечностями с места на место, со стороны перекрестка двигалась пятёрка омальзатов.

— Вставайте в очередь!

Подчинившись ярости, я ринулся в гущу врагов. Набирая скорость и вращая меч с ужасающей силой, врезался в чудовищ, сошедших со страниц бестиария, расписанного чьей-то безумной игрой разума. Твари рычали, скулили, прыгали в самоубийственных атаках, сверкая синими глазами, точно пламенем смерти, но не могли и пальцем тронуть оголённого торса.

С каждым движением, каждым подшагом, каждым уворотом, каждым взмахом я всё глубже погружался в обуявшее меня чувство… удовлетворения. Смертельный танец, стальным вихрем проносящийся по улице и сверкающий бликами синего пламени, завораживал, не хотелось останавливаться. Нерсиаль давно ждал этого момента и не мог им насладится, наполняя меня силой, дыханием легенды, растекавшимся по венам. Ещё поворот, ещё удар!

Я почти не думал над тем, что происходит вокруг, доверяя ощущениям. Как человек, вернувшийся к давно забытому хобби, я "вспоминал", "узнавал" правильные движения, отправляющие на гибель поражённых монстров.

Сам не заметил, как закончились противники, а я очутился в конце улицы, в нескольких шагах от цветка-переростка, извивающегося в языках аквамаринового(именно такого) пламени. Лицезрея картину сражения позади себя, хоть и не чуть не жалко кровожадных монстров, я невольно ужасался: сколько голубой крови и обезглавленных тел усеяло дорогу. Думаю, подобное теперь придётся наблюдать в ночных кошмарах.

Запах, к слову о реализме, больше походил на "ароматы" человеческих отходов. Так закроешь глаза и подумаешь, что добрался до городской свалки, разве что растираемая мной шея ещё сохраняла ощущение прикосновения потусторонней твари. Нить… Я её больше не чувствую, словно она дрожит за спиной, а ты не в силах обернуться.

Стоять. Запах?! Ощущения?! Эти факты заставили удивиться. В лесу я не мог чувствовать ничего кроме Нерсиаля. Ни о каких запах и речь не шла, только звуки, и те исходили лишь от мохнатика да от меча. Видимо, прибывая здесь, я стал лучше чувствовать. Точно, ведь что-то подобное было с самого начала путешествия по городу… Да и если задуматься, то тут многое становилось интуитивно понятно.

Странно это… непривычно, чувствовать вес собственных решений. А когда противники навалились толпой? Я словно знал, как нужно сражаться, куда нужно бить, а главное, как это нужно делать. Да, в этом мире не было многих физических ограничений, вес меча представлялся мне идеальным, а преград, которые он не способен рассечь, казалось, попросту не существовало. Но всё же…

Кто над этим постарался? Мой духовный организм адаптируется? Откуда тогда знания и, что куда важней, умения сражаться? Тем не менее их не сравнить с той скоростью и убийственной мощью, продемонстрированной раньше. А главный вопрос: зачем всё это? Может ли, воображаемая ниточка привести к ответам?

Возможно, Нерсиаль что-то пытается показать… или я пытаюсь увидеть, смотря сквозь запотевшее окно.

Обратив внимание на добычу местной фауны, я прекратил свои размышления и напряжённо двинулся к ней (добыче, а не фауне).

— Ох, Лиместия* пресвятая…

У моих ног лежала, сжавшись в позе эмбриона, девочка. Не старше Каи. Её можно было даже назвать по-детски красивой, если бы тело ребёнка не было покрыто многочисленными укусами, следами кровоподтёков и синяками. Но это не самое страшное. Куда больше пугали выпирающие из-под кожи рёбра. Вязкая чернота, расползающаяся по сосудам от области сердца, заключила в свои объятия почти весь торс. Часть костей на руках и ногах была хорошо видна, а ведь в тех местах не было ничего похожего на следы зубов или когтей, словно мясо вязло и растаяло.

Да, вид кровавого побоища можно было отвернутся и потерпеть. Дети во времена средневековье вон ходили, мародерствовали на полях боя, бывало сражались наравне с остальными. Правда сейчас не средневековье… Но вот, смотря на эту малышку, дрожащую, потерянную, одну в другом и непонятном мире… Может, этот меч мог временно заглушить мой страх, придать сил, но он не в состоянии изменить того факта, что моё сердце сдавливалось невидимыми тисками при одном косом взгляде, нет, даже при одной только мысли. Захотелось прибить покойных омальзатов ещё разок. А может два…