Несколько десятков мамонтов, спешащих на помощь сородичу, уже приближались к водоему, и все хищники пустились наутек. На песке у озерного залива осталось лишь три трупа. Вскоре на них и обратился гнев разъяренных мамонтов. Они стали с неистовством топтать мертвых заклятых врагов, бить их массивными бивнями и раздирать на части. Выместив злобу на трупах самых опасных хищников, вожаки возвратились к стаду, приведя ослабевшего сородича. Наблюдавшие за битвой издали, мелкие враги мамонтов в страхе разбежались кто куда. Их визги, рычание и рев вскоре рассеялись вдали.

Довольные итогом битвы между жвачными и хищными зверями друзья возвратились в пещеру, договорились о дежурстве и улеглись спать. Первым охранять их сон должен был итальянец. Вахта представлялась ему легкой: до полной тьмы оставалось далеко, налета сов не ожидалось, а стены, пол и россыпь валунов на нем содержали такой же минерал, как и хранилище шамана и сулили неплохое освещение при воцарении ночи. К тому же всходила Орхидея.

Расстелив свой вместительный рюкзак на самой большой глыбе, Роберт уселся наверху, как фараон на троне, и гордо взглянул по сторонам. Ему показалось странным, что Радж в подобной обстановке промахнулся в сову — невероятно большую и стреляя в упор. «Я на его месте, конечно, не промазал бы!» — самодовольно подумал Макарон. Уверившись в полной безопасности и устроив бластер на колени, Спагетти стал припоминать свои охотничьи удачи…

Темнота неизбежно наплывала, повисшая всюду тишина стала беспокоить итальянца. Она казалась зловещей. «Уж лучше слушать рычание зверей, находясь в безопасном месте, чем ожидать неизвестную беду», — здраво подумал сторож. Роберту было невдомек, что хищники, напуганные мамонтами, убежали настолько далеко, что даже

не слышался их рев…

Так протекли два часа. Уже пробудился Вьюгин и собрался сменить итальянца. И вдруг…

Тишину беспощадно разорвали какие-то отрывистые звуки, похожие на карканье вороны, но необычайной силы. Раздавшийся затем шум, как от стаи летящих птиц, приблизился и замер у пещеры. Макарон не успел и вскрикнуть, когда саженный зубастый клюв, венчающий жилистую шею, намертво схватил его за ногу и мгновенно сдернул с валуна. Уже падая на пол пещеры, Роберт открыл огонь, но, к сожалению, промазал. Возможно, что после он убил бы неизвестного хищника, но другой исполинский клюв цепко схватился за оружие и вырвал его из рук...

От неизбежной смерти спас Макарона Вьюгин. В слабых лучах Орхидеи он различил чудовищ, сидящих на террасе у пещеры. Их длинные шипастые тела, покрытые крупной чешуей, и большие перепончатые крылья, отливающие мрачной синевой, превратились в цели для стрельбы, и разведчик открыл огонь. Монстры оставили добычу

и унеслись прочь.

Когда же беда миновала, друзья окружили пострадавшего, чтобы высказать сочувствие. А он был бледнее полотна и еле стоял на ногах, но крепился изо всех сил. Жан осмотрел его и похвалил от души:

— Я недавно заявлял, что ты удачлив, а сейчас скажу — предусмотрителен! Поверх полимерных гетр у тебя надеты другие — с прочной металлической основой. Они защитили ноги от страшных колотых ран.

— Но кто же хотел меня убить: чудовищные звери или птицы? — дрожащим голосом спросил Спагетти. — Если судить по крыльям, монстры похожи на вампиров.

— В Бразилии множество вампиров, есть и с длинной головой, но клюва у них нет! — резко возразил Радж.

— Несмотря на свою величину, местные птицы и животные очень похожи на земных, но с учетом юности Гранады вероятны столкновения с сюрпризами. Потому мне нечего добавить, — уклончиво заметил Жан.

— А мне добавлять рано, хотя есть одно предположение, и если оно подтвердится — наши трудности резко возрастут. Уверен, рассказ шамана — истина, дошедшая до нас из глубины веков. А факты — летающие монстры — пока унеслись прочь, но они о себе напомнят, — строго сказал Вьюгин.

— Давайте проявим осторожность и продвинемся вглубь пещеры, — предложил врач. Все согласились с ним, но так и не смогли заснуть…

Едва занялась заря, разведчики вышли на террасу. Прежде такая привлекательная, сулящая уют и безопасность, теперь она, забрызганная кровью, вызывала отвращение.

Жан осмотрелся в бинокль, мельком взглянул на Вьюгина и покачал головой. И лица у обоих побледнели. А Радж воскликнул с беспокойством: