– Миоци!
– хором закричали аэольцы Зарэо, фроуэрцы Игъаара и беглецы со станции Тау.

У Лаоэй.

В хижине Лаоэй за цветным плотным пологом лежал Луцэ - маленький человек легко умещался на сундуке. Старушка и Раогай растирали его тело смесью из благовонных масел. Он пробовал спорить, и говорил, что хочет поговорить с Зарэо.

– Нет, Луцэ, - отвечала Лаоэй.
– Сейчас тебе надо отдохнуть. Пусть Зарэо поговорит сначала с Миоци, Игъааром и Гаррионом.

– Но мне известны очень важные вещи, которые я должен сказать воеводе!
– возмущался исследователь Аэолы и Фроуэро.

– Ты успеешь это сделать, дитя мое. Тебе нужно отдохнуть.

– Почему Каэрэ пригласили на совет, а меня - нет?
– продолжал возмущенно человечек, прихлебывая травяной настой.

– Его позвал Иэ. У него есть добрые вести о дяде Каэрэ.

– Об Эннаэ Гаэ?!
– вскричал радостно Луцэ.
– Он жив?!

– Эннаэ Гаэ?
– переглянулись Раогай и Лаоэй.
– Откуда ты знаешь, что дядя Каэрэ - Эннаэ Гаэ? Даже сам Каэрэ не знал этого.

– Бабушка, я же сразу сказала - Луцэ - сын Запада!
– закричала Раогай.

– Сынов Запада не существует, - категорически ответил Луцэ, зевнув. Смесь масел и напиток благотворно действовали на него.

– А бога болот Эррэ тоже?

– Нет такого бога, - ответил резко Луцэ, допивая свой напиток.

– А откуда же вы с Каэрэ к нам попали?
– продолжала спрашивать Раогай.

– Из-за моря, - пробормотал усталый ученый, засыпая на подушках.

Каэрэ заглянул за полог.

– Уснул?
– одними губами спросил он у Лаоэй.
– Он очень устал...

– Он серьезно болен, Каэрэ - ты знал это?
– строго спросила Лаоэй.
– Он - не жилец.

Каэрэ остолбенел и прислонился к стене, едва не сбив священный лук.

– Как?!
– только и вымолвил он.

– Я думала, что узнаю от тебя больше об этом...
– проговорила старица-дева Всесветлого.
– Жизни, той, что в нем, хватит ненадолго. Как только он проснется, зови Зарэо.

... Зарэо, Иэ, Миоци, Игъаар и Гаррион сидели у костра переговоров. Их воины раскинули палатки поодаль - каждый отряд отдельно.

– Не думал я никогда, что заключу союз с фроуэрцами, - говорил воевода.

– Цари из рода Зарэо часто спасали детей реки Альсиач от нашествий народа болот, - произнес Игъаар.

– А ты, царевич, многое знаешь!
– удивился Зарэо.

– Он - белогорец, - кратко сказал Иэ.

Игъаар взглянул на Миоци и покраснел.

Тот кивнул ему ободрительно:

– Это хорошее начало, Игъаар.

И положил ему руку на плечо. Игъаар тоже повторил его жест. Миоци улыбнулся и продолжал уже серьезно:

– Иэ, я пойду с тобой в Белые горы. Думаю, вдвоем мы убедим Йоллэ и его "орлов гор" придти на помощь объединенным силам Зарэо и Игъаара.

– Еще есть степняки, - промолвил Иэ. Но ему никто не ответил.

Игъаар, все еще смущаясь обществом двух белогорцев и похвалой, неловко накинул на плечи свой светлый шерстяной плащ - и пола, выскользнув из его руки, коснулась костра. Верный Гаррион резко сорвал плащ с плеч царевича и ударил им о землю, сбивая пламя. В воздухе мгновенно запахло паленой шерстью.

– Кто-то пробежал за кустами!
– вскричал Зарэо, хватаясь за меч.

– Тебе почудилось, - успокоил его Иэ.
– Кажется, наш совет окончен, и ты можешь поздравить свою дочь и своего нового сына, Зарэо!

При слове "сын" по лицу воеводы прошла тень.

– Ты не рад их браку?
– встревожился старый белогорец.

– О, что ты, Иэ! Если бы ты знал, какое это утешение теперь для меня, когда Раогаэ...

Он, не закончив фразу, встал, обнял Аирэи и произнес:

– Что ж, белогорец из рода Ллоутиэ, сбылось то, чему должно было сбыться. Да благословит тебя Всесветлый.

– Подожди, отец, - заметил Аирэи.
– Позовем Раогай!

– Позовем, но прежде я хочу сказать тебе пару слов наедине, - кивнул Зарэо.

Он отвел его в сторону и заговорил:

– Он смертельно ранен, мой Раогаэ. С тяжелым сердцем я оставил его, и не знаю, успею ли проститься с ним, когда вернусь... То, что Всесветлый привел Раогай к тебе - великая милость его. Не говори ей о брате, - взволнованно сказал воевода, видя подходящую к ним Раогай.

– Отец! Ты благословил Аирэи - и не благословил меня?
– с упреком сказала она.

– О, дитя мое!
– прижал ее к груди вдовец-воевода.
– Какие я найду слова для благословения, если Всесветлый повернул Ладью и совершил свое дело о вас двоих!