- ...она и раньше-то одна ходить не боялась, а теперь и подавно, - Галка услышала голос Пьера. Ни дать, ни взять - по просьбам новичков травил байки о капитанше. А чем ещё заняться канонирам в открытом море, когда на батарейной полный порядок и свободен от вахты?
– Вот ты, Жерар, думаешь - а, баба, тьфу! И ошибёшься. Что Воробушек баба, так кто с этим поспорит? Хоть у мужа её спроси... если он тебе уши не оборвёт за такой вопросик. Да только мозгов у неё на дюжину таких как ты хватит, а удача такова, что мы никогда голодными спать не ложимся. А уж насчёт бабьей трусости - так это точно не к нашему капитану, ясно? Она ни Причарда не боялась - а ты сам в курсе, что это за подарок - ни Моргана. Тоже скотина преизрядная. Ни самого чёрта не испугается, явись тот по её душу.

 - Да...
– задумчиво протянул новичок. Галка не могла его видеть, но хорошо представляла, как вытянулась сейчас его физиономия.
– Таких баб поискать... Только одно мне непонятно. Это сейчас вы её чуть не на руках носите, приказов её слушаетесь. А по поначалу-то каково было? Все же знают поверье, что баба на борту к беде. Как это вы её в первый же день не ...того?

 - А ты бы так и сделал?
– хмыкнул Пьер.
– Хотел бы я на тебя посмотреть, окажись ты тогда на том острове, нетерпеливый ты наш. Да, на всякий случай советую запомнить: Воробушек страшно не любит, когда баб, как ты выразился, "того". Одного такого умника мы из каюты как-то уже выносили. По частям... Ну, да ладно, продолжу. Является она как-то с берега - одежда ободранная, сама вся в царапинах, на сабле кровь. И усмехается так нехорошо. Билл Роулинг - сам знаешь, он её за сестру почитает - сразу к ней кинулся. Мол, что такое, цела ли? "Со мной всё в порядке, - говорит.
– Тут некоторые подшутить надо мной хотели, так четверо этих кретинов уже чертям свои анекдоты рассказывают". "А остальные?" - спрашивает Роулинг. "А от остальных семнадцати я доблестно удрала". Наши рожи кривить начали, а Воробушек им и говорит: "Это когда одна драчливая девка против четверых мужиков - храбрость. А когда одна против семнадцати - это уже глупость". Тут парни, хочешь или не хочешь, согласились: каков бы ни был боец, при таком раскладе ты точно покойник. А в её случае - кое-что похуже. Так что смелая, смелая, а на рожон без особой надобности не лезет. И всем не устаёт говорить, что глупость - самая страшная болезнь. От неё, мол, подохло больше народу, чем от чумы и оспы вместе взятых.

 Галке припомнился этот "незабываемый" вечер. Матросы с "Сатисфэкшена", должно быть, тоже его по сей день помнят - кто пережил бой у крепости Чагрес, конечно. Скандал тогда едва замяли. Когда на неё одновременно с разных сторон кинулись два десятка слишком уж развеселившихся от рома мужиков, тех четверых она зарубила в течение трёх секунд, без раздумий и расспросов, не дожидаясь, пока они сообразят за сабли схватиться. А потом так и не поняла, откуда у неё взялись силы буквально взлететь на крышу ближайшего одноэтажного домишки. И - сумасшедший бег прямо сквозь колючие кусты. Спасло её тогда лишь проворство да привычка моментально и адекватно оценивать обстановку, и так же моментально на неё реагировать... Всё-таки за три с лишним века что-то да изменилось в человеке как в биологическом существе. Человек семнадцатого столетия попросту не справился бы с потоком информации, ежедневно обрушивающимся на людей века двадцать первого. У потомков в мозгу наверняка появились какие-то нейронные связи, отсутствовавшие у предков за ненадобностью... Во всяком случае, Галка подметила, что они с Владом усваивали и интерпретировали любую информацию несколько быстрее "аборигенов". Чаще всего это их здесь и спасало...

 - Может, приврала она насчёт семнадцати?
– хмыкнул другой новичок.

 - Я Алину знаю, врать она нам не стала бы. Что она, дура? Ей же жить среди нас.

 - Ты не сказал насчёт острова, - напомнил ещё один новенький, судя по произношению - голландец.

 - А я к тому и веду, ты дослушай до конца. Там, если подумать, всё было в её пользу. Мы ведь только потом это поняли... Она сперва к Биллу вышла, сказала, что ей с кэпом парой слов перемолвиться надо. Дело, мол, есть. А у Билла на людей знаешь какой нюх? Не стой тогда за плечами Алины сама Удача, он бы сам её ...того, прямо на месте. А потом бы за волосы к нам выволок, поделиться. Если бы справился с ней, но я о том ещё расскажу... Только уразумел это он не сразу, чуть позже, сам мне признавался. Во-вторых, она пообещала Причарду пять тысяч золотом. Кто устоит перед такой кучей денег за двух пассажиров? В-третьих, ты штурмана нашего не знаешь. А зря. Дворянин, бывший офицер королевского флота, на линкоре служил...

 - Это который муж её, что ли?

 - Он самый. Думаешь, он бы стал спокойно смотреть, если б мы её на песочке разложили? Сам бы сдох, но сколько-то из нас точно бы в ад отправил. Потому что благородный. Ну, и наконец... Вы ведь уже были на первом уроке азиатского боя?

 - Были...
– вздохнул ещё один салага - совсем ещё пацан, хорошо если шестнадцать стукнуло.

 - Ну, и как, понравилось по палубе кататься?.. То-то же. Всех бы нас Алина точно не скрутила, но руки-ноги-головы бы кое-кому поотрывала. Или ещё там что - у самых нетерпеливых. А может ещё и живой бы нам не далась: с ножичком она и по сей день не расстаётся, а он у неё острый.

 - Как же так?
– ахнул голландец.
– Ведь это ж смертный грех!

 - А что, подстилкой становиться?
– хмыкнул Пьер.
– Алина - баба гордая. Лучше какая угодно смерть, говорит, чем жизнь, купленная ценой унижения. И это она не только про баб говорит. Иные из наших при виде "пенькового галстука" тоже раскисают, в ножки падают, только бы их от смерти избавили. Торгуются, заискивают. А то и похуже: начинают своих продавать. Воробушек таких и на пушечный выстрел к своему флагману не подпускает, и правильно делает. Так что если выпало на этом корабле вахты стоять, можете считать себя настоящими морскими волками. Дерьмо Алина не подбирает...

 "Вот это то, что в моё время называлось идеологической работой с личным составом, - мысленно хихикнула Галка.
– Пьер умница. Немного наивен, как многие тутошние французы, этого не отнять, но мозги на месте, и количество извилин радует. Давно сообразил, без подсказок со стороны, что именно следует рассказывать новичкам, а чего рассказывать не стоит..."

 Лучший пиратский корабль Мэйна рассекал волны моря, лишь многие годы спустя названного Карибским. И нёс на себе лучшую в Мэйне пиратскую команду.

 Алина-Воробушек вышла на охоту. И её жертва - заранее намеченная, между прочим, так что случайным купцам бояться нечего - будет настигнута и ограблена. Иначе недолго Галке быть "генералом"...

Из дневника Джеймса Эшби

 Эли. Милая Эли...

 Я не устаю признаваться тебе в любви - словом, делом, мыслью. Эли, жена моя, жизнь моя... От твоих манер попадали бы в обморок придворные дамы весёлого короля Карла, все сколько есть. Даже при том, что сами они в большинстве своём далеко не образцы добродетели. При упоминании твоего имени кое у кого из лондонских джентльменов начинается разлитие желчи. Ты груба, несдержанна на язык, драчлива, иногда бываешь вздорной и нетерпимой, невыносимо циничной. Называешь вещи своими именами, а это мало кому нравится. Ты разбойница. Пиратка. Ты - самый неудобный человек на свете. Но я люблю тебя именно такой. Изменить этого я не в силах.