Дон Антонио вынул из папки лист дорогой бумаги и, обмакнув перо в чернильницу, аккуратно вывел пышную титулатуру...

 "Одно из двух: или он действительно того... втрескался, или притворяется. Но как правдоподобно!"

 Король, едва касаясь пальцами, нежно гладил её жёсткую ладонь.

 - У меня руки моряка, а не придворной дамы, - глухо проговорила Галка. Мраморная скамейка, облюбованная ими для приватных бесед, успела изрядно под ней нагреться, а цветущий куст источал совершенно неповторимый аромат. Но она не замечала ничего. Ведь никогда ещё ей не было настолько плохо.

 - И это уже никогда не сойдёт?
– тихо спросил король, целуя её пальцы.

 - Пока не расстанусь с флотом - нет.

 - Но вы с ним не расстанетесь.

 - Флот - моя жизнь, - генерал Сен-Доменга позволила себе мрачную усмешку.
– И не будь под моим началом такого флота и такого оружия, вряд ли я была бы приглашена сюда.

 - В этом есть доля истины, - признался его величество.
– Зная вас только по вашим письмам, я рассуждал с чисто практической точки зрения. По сравнению с европейскими флотами ваш невелик, но его сила не в числе. И даже не в новых пушках. Без толкового и решительного флотоводца даже самый лучший флот - не более, чем скопление кораблей... Личное знакомство решило очень многое... Вы скоро едете?

 - Да. В течение недели утрясу все дела - и в путь.

 - Подарите мне эту неделю.

 - А если я скажу "нет"?

 - Мадам, мне горько это говорить, но если вы не исполните мою мечту, я разрушу вашу.

 - Это угроза?

 - Это факт, мадам.

 - Принуждение к сожительству, - мрачно усмехнулась Галка.
– Статья пятьдесят вторая Уголовного кодекса республики. В отличие от статьи пятьдесят первой - принуждение к браку, в том числе с корыстными целями - квалифицируется как тяжкое преступление и карается каторжными работами на срок до семи лет.

 - Во Франции закон - моё желание, мадам, - король по-прежнему не повышал голоса и всё так же нежно гладил её пальцы.
– Если я полюбил женщину, то она будет моей, даже если она властительница далёкого острова. В противном случае её судьба и судьба её близких незавидна. Подумайте, мадам: ваша неуступчивость может стоить Сен-Доменгу будущего.

 Впервые за многие годы Галка не знала, что сказать. Будь она, как прежде, пираткой без своей гавани и крыши над головой, ничто бы не удержало её от резкой отповеди. Мол, идите-ка вы, ваше величество... Но сейчас за каждым её словом стояла судьба Сен-Доменга. Заокеанская республика двух лет от роду никак не могла рассчитывать на равную с Францией роль в политике. Генералу Сен-Доменга было до чёртиков тошно и противно, ужас как не хотелось ломать себя через колено, но как теперь выкрутиться, не навредив своей стране?

 - Что с вами?
– король даже слегка испугался, увидев изжелта-бледное лицо женщины и её мрачнейший взгляд.
– Вам дурно?

 - Думаете, так легко принять решение?
– сипло - горло словно удавкой перехватили - вытянула из себя Галка.

 - Что же вас останавливает? Почему вы заставляете меня страдать?

 "А на мои страдания ты давно болт положил?" - с ненавистью подумала Галка. Но вслух она сказала совсем другое.

 - Если я скажу вам "да", я потеряю мужа, - всё ещё через силу выцедила она.
– А если скажу "нет" - потеряю страну, которую люблю не меньше.

 - Ваш муж никогда не узнает, я об этом позабочусь.

 - И никто посторонний - тоже, - голос Галки упал до шёпота. Решение принято. Она переступила черту, из-за которой не было возврата.
– Никто. То, что касается лишь нас двоих, должно оставаться между нами. В противном случае ничего не будет. В смысле - ничего хорошего.

 - Обещаю, - король уже целовал её лицо, несмотря на бледность горевшее странным жаром.
– Нет - клянусь! Наша тайна останется лишь нашим сокровищем... Милая моя...

 - Не сейчас и не здесь, - Галка всё-таки нашла в себе силы удержать его на более-менее безопасном расстоянии.
– За нами наверняка наблюдают.

 - Разумная предосторожность, - король, подумав о том же, поумерил пыл.
– Как же быть?.. Ах, да, сегодня малый приём. И часов в семь пополудни мы смогли бы уединиться без опасения попасться кому-нибудь на глаза... Я надеюсь, вы не скажетесь больной?

 - Нет.

 - Тогда сегодня вечером вы сделаете меня счастливейшим человеком, ибо я действительно люблю вас, и не желаю этого скрывать...

 "Как там сказал этот шевалье де Лесаж в салоне? "Острое заморское блюдо"? Пожалуй, так. Мужчине следует немного разнообразить свой любовный рацион: сладкое быстро приедается..."

 "Сдохнуть бы. Прямо сейчас, чтоб потом долго не мучиться..."

 В самом деле, если она помрёт, это будет, пожалуй, наилучшим выходом из ситуации. Но... Вызов какого-нибудь бретёра на заведомо проигрышную дуэль исключался: у неё дипломатический иммунитет, и никто не рискнёт портить королю настроение из-за какой-то скандальной дамы. Устроить пищевое отравление при помощи поедания всего подряд она уже пыталась. Но после семи лет поглощения хреноватой солонины с грогом (то есть, тухлой водой, разведенной ромом) её желудок не проняло даже сочетание разнообразных солений и парного молока. А других способов избежать вечернего общения с его величеством Галка не видела.