Детки исчезли. Я вскочил и посмотрел на улицу -- никого. Сел за стол и сидел некоторое время, закрыв лицо руками.

Василиса постучала вилкой о тарелку и сказала голосом прокурора:

– - Ну хватит, рассказывай!

Я отнял руки и задумчиво посмотрел на нее.

– - Угу, я расскажу, но только ты не поверишь.

– - А чему из того, что ты рассказывал до сих пор, вообще можно верить?

– - М-да, -- я почесал за ухом и усмехнулся, -- верно! Я бы не верил.

– - Так что рассказывай!

Сбиваясь, то и дело показывая, кто где стоял, я рассказал Василисе, что произошло. Несколько раз она задавала вопросы: "Как она его назвала?", "Настоящая кровь?", "Маша?".

Потом подытожила мой рассказ:

– - Знаешь что! Ведь Пернатый Змей -- это имя человека, который по легендам американских индейцев дал им знания, сельское хозяйство и новую систему общественного строя. Он почитался у них выше многих богов. Кецалькоатль!

– - А Маша -- это, конечно, Марья-искусница или Марья-царевна, -саркастически заявил я.

– - Этого я не знаю.
– - Василиса покачала головой.
– - Но происходящее сильно смахивает на бред.

– - Царевны, царевичи, боги, мессии -- здорово, черт возьми! Если сейчас появится Христос, я не очень удивлюсь. Только, -- поморщился я, -- крови я не люблю.

– - Зато она тебя очень любит.

Я подумал над ее словами и ответил:

– - Действительно! Очень любит! К сожалению!

4.

– - Женя, что тебя беспокоит? Говори, не стесняйся!
– - Игорь Юрьевич Лаврентьев тяжело восседал в своем рабочем кресле и поглядывал на Кольского из-за очков. Тот, пытаясь разобраться с голосом, который преследовал его во время свидания с Анжелой, начал издалека:

– - Давно не виделись, Игорь Юрьевич. Вот я и решил заглянуть.

– - Да ладно-ладно. Можно подумать, что я тебя недавно знаю. Станешь ты меня дергать просто так, -- усмехнулся тот, -- говори уж, с чем пришел?

– - Мне нужно разрешение на ликвидацию еще одного человека.
– - Евгений Дмитриевич вытащил сигарету, положил ее в рот, но не прикурил. В кабинете Вице-премьера курить было нельзя.

– - Рассказывай!

– - Это секретарша Евдокимова, -- произнес Кольский, ожидая маленького взрыва, который и воспоследовал.

– - Что ты говоришь? Не понял!
– - Встрепенулся Игорь Юрьевич.

– - Как, -- разыграл удивление Евгений Дмитриевич, подкладывая маленькую мину спецслужбам, -- вам еще не доложили?

– - А что случилось-то?

– - Евдокимов мертв, Игорь Юрьевич!

– - Хо-хо!
– - удивленно произнес Вице-премьер и надолго замолчал, перетирая мысли своими полными губами.

Минуты через четыре он сделал в сторону Кольского жест и милостиво разрешил:

– - Да ты кури, Женя, кури, -- что означало серьезность полученной информации.

Кольский порой задумывался над тем, а не захватить ли с собой на аудиенцию кирпич, чтобы в те моменты, когда его шеф брал паузы, можно было, отсчитав минуту -- больше по мнению Евгения Дмитриевича думать было просто неприлично!
– - бить того по голове, и так каждый раз.

Но закурил он с удовольствием. Была смутная надежда, что хоть это обстоятельство повлияет на скорость мышления Лаврентьева. Не повлияло.

Через три минуты Игорь Юрьевич сподобился на очевидный вопрос:

– - Кто убийца известно?

– - Кудрин.

– - Хм, Кудрин? Так, может, его посадить, и дело с концом?

– - Ничего не докажем, Игорь Юрьевич.

– - Почему?

– - Нет ни мотива, ни орудия убийства. Сложно будет. Проще убрать, как и решили раньше.

В течение пяти минут Кольский пытался понять, о чем может думать человек, получивший такую информацию, какую он сейчас дал Вице-премьеру. В голову ничего не шло, то есть ни о чем тот не думал, если, конечно, не советовался с Небесами. Но с Небесами он не советовался, это Кольский знал наверняка, не верил Игорь Юрьевич Лаврентьев ни в какие Небеса. Оставалась...

– - Как же умер Евдокимов?

– - Его превратили в статую.

Возникла новая пауза, на этот раз не такая длинная, но во время нее цветовой спектр лица Вице-премьера приблизился к ультрафиолетовому.

– - Чего, мать твою итить, ты говоришь?

– - Против него применили магическое заклинание.

– - Чего ты порешь-то?
– - громыхнул Лаврентьев.
– - Какое заклинание? Через несколько месяцев третье тысячелетие, а ты мне мозги вкручивать?
– Цвет его лица поменялся на инфракрасный со смещением к иссиня-черному диапазону.