Они меня не очень сильно удивили. Репортажи ему и впрямь были не нужны. Только письмо, а потом -- хлоп!

Тут лицо его исказилось, он вскочил, приблизил свои глаза к моим и злобно спросил:

– - Ты кто?

Верите, я отшатнулся от него и упал назад вместе с креслом. Выбравшись из-под увесистого предмета мебели, я с видом Иванушки-дурачка спросил:

– - Что значит, кто? Вы же сами говорили, что знаете обо мне все!

Евдокимов расслабился.

– - Извини. Показалось, наверно.
– - Потом спросил: -- Ты экстрасенсорикой не увлекался или гипнозом?

– - Нет. Я атеист от рождения.

– - Да-да, атеист, -- пробормотал он про себя, -- знаю, что атеист.

Евдокимов сел и допил свой кофе, потом вернулся к основной теме:

– - Так что ты решил?

– - Меня устроят двести тысяч долларов и Мексика.

– - Хорошо. Ты получишь сто тысяч в машине, в которой поедешь с моими людьми за письмом. Когда отдашь его им, получишь еще пятьдесят. Остаток и Мексика после репортажей.

Я кивнул.

Он на что-то надавил в кармане, появилась брюнетка.

– - Проводи нашего гостя к Грише. Пусть они вместе едут. Гриша знает что делать.
– - Он обратился ко мне: -- Да, господин Кудрин, я хотел у вас узнать, а что там, в письме.

– - Я же не знаю, что вас интересует, -- прикинулся я валенком.

– - Меня интересуют факты.

Сказать ему, что нет там никаких фактов, глупо. Убить могут прямо здесь. Сказать, что есть, спросит, какие.

– - Я думаю, будет справедливо, если вы сначала заплатите за информацию, то есть за письмо, как мы договорились, и сами все прочтете.
– - Удобно иногда спрятаться за договор.

– - Да, извините, я нетерпелив иногда. Жду от вас вестей.

Он сделал прощальный жест и снова потянулся за кием.

Пока я шел по коридорам, в голове моей роилось множество всяких мыслей, что было симптомом увеличившегося потока информации. Одна из мыслей была о том, что выехать мне отсюда, конечно, надо, но доехать до места никак нельзя. Не привезу же я этих головорезов к Василисе.

– - У вас замечательные волосы, -- сказал я в спину своей проводнице.

Она обернулась и замедлила шаг.

– - Вам нравятся?

– - Очень! Да и вообще, у вас прекрасная внешность.

– - Спасибо.

– - Вы давно здесь работаете?

– - Давно.

– - Хорошо платят?

– - На жизнь хватает.

Я попытался проделать тот же фокус, что испробовал некоторое время назад на Евдокимове. К моему удивлению все произошло очень легко и быстро. В моей голове вспыхнуло подземелье с несколькими гробами в окружении множества факелов. Я подумал, что это картинка из какого-то фильма, и не стал больше исследовать жизненный опыт моей спутницы.

В то же мгновенье брюнетка поднесла руку к глазам и в изнеможении прислонилась к стене.

– - Вам нехорошо?
– - я подхватил ее под локоть.

– - Странно, голова закружилась, -- извиняясь, произнесла она.

– - Может, воды?

– - Нет-нет, уже лучше. Спасибо.

Через несколько шагов она ввела меня в небольшую комнату, где никого не было, но через секунду дверь в дальней стене открылась, и я заметил за спиной вошедшего огромный зал, уставленный мониторами и компьютерами.

"Похоже на вычислительный центр", -- подумал я.

– - Вы -- Кудрин?
– - сухо спросил мужчина.

– - Пока еще.

В ответ послышалось невразумительное хмыканье, и Гриша, а я подумал, что это именно он, нажал кнопку селектора.

– - Вадим и Коля на выход. Тридцать четыре.

Тоже мне -- конспираторы. Впрочем, я в безопасности ничего не понимаю, пусть будет "тридцать четыре", почему бы и нет.

– - Анжела, спасибо! Ты свободна. А вы идемте со мной.

Гриша открыл дверь. Бледная после моих домогательств брюнетка, вышла первой, а я потянулся следом.

И вот я снова в машине. Теперь это мой любимый черный "Ленд Круизер". Справа и слева от меня сидят Вадим и Коля, на передних сиденьях водитель и Гриша -- полный боевой комплект.

На это раз мне везет, я не впадаю в забытье, а напряженно думаю о том, как выкрутиться из опасной ситуации. Мимо окон проносятся дома и люди, порой мне хочется дать по башке Вадиму, выпрыгнуть из машины и заорать, чтобы хоть кто-то услышал о том, что я еще здесь, на этой Земле, и может быть, может быть, тогда кто-нибудь решит, что я неплохой, в сущности, парень, и поможет мне выпутаться из всей этой нелепой истории, которую я не звал в свою жизнь.