Василиса, наконец, не выдержала и рассмеялась, а я не стал терять времени и поцеловал ее. Она немного смутилась, ведь это было в первый раз при свете дня, но не сопротивлялась и даже вкусно ответила. Насытившись моей слюной, спросила:

– - А ты есть-то будешь, царевич-Алексей?

– - Буду, но перед этим хочу тебя спросить.

– - Да, -- откликнулась она.

– - Ты не слышала, что кто-то зовет меня с улицы?

– - Нет. А почему ты считаешь, что именно тебя?

– - А ты послушай.

Мы помолчали.

Я отчетливо слышал:

– - Ле-е-еша! Ле-е-еша!

И самое интересное было то, что мне показалось, будто голос двоится. Я подошел к окну.

– - Я ничего не слышу, -- удивила меня Василиса, заглядывая через мое плечо на улицу.

Но то, что я увидел, удивило меня еще сильней. Поголовье детей в самом деле увеличилось. Сейчас, так же глядя мне в глаза и монотонно подвывая, рядом с девочкой сидел мальчик.

Я, наконец, как следует, рассмотрел их одежду. На них были подпоясанные тонким ремешком длинные хлопчатобумажные рубахи, а на ногах что-то вроде босоножек. Рубахи были украшены индейскими узорами.

– - Леш, ты чего?
– - раздался голос Василисы. А дети тем временем, увидев меня, замолчали, как и в первый раз.

– - Странные дети, -- сказал я, -- жутковатые.

– - Ты о чем?
– - удивилась она и снова посмотрела на улицу. По ее взгляду я понял, что она ничего не видит.

– - Ты действительно не видишь мальчика и девочку в песочнице?

– - Н-нет. Песочница пустая.
– - Она посмотрела на меня, оценивая, все ли в порядке у меня с головой.

– - Что ж? Запишем это на счет аномальных явлений, проистекающих со мной в последнее время, -- сказал я и, пристально глянув деткам в глаза, отошел от окна.

– - Ты в самом деле кого-то видишь или разыгрываешь меня?

– - Конечно, разыгрываю, -- улыбнулся я и сел за стол. Не буду же я ей объяснять: кто, где и в чем, потому что главного я все равно не знал зачем?

Я укусил огурец и замер вместе с ним во рту, глядя, как на кухню входят двое тех самых, что орали на меня из песочницы.

– - Как здесь тесно, -- сказала девочка, капризно хмыкнув.

– - Да уж, с новыми домами не сравнить, -- по-деловому ответил ее спутник, оглядевшись. У меня было ощущение, что нас с Василисой они явно не замечают, впрочем, Василиса их тоже не видела.

Осознав это, я закрыл рот и даже немного пожевал, чтобы не привлекать внимания хозяйки дома, и ожидая последствий вторжения. Тем не менее, она заметила тишину, исходящую от меня.

– - Почему ты так плохо ешь?

– - Да так, задумался о своем, -- улыбнулся я, наблюдая, как мальчик достал из раковины топор для рубки мяса и стал им бить по своей руке. Топор взлетал и с гнусным чваканьем опускался на руку. Образовалась целая лужа крови, а рука, в конце концов отрубленная, упала на пол. Если бы я знал, как на все это реагировать, может быть, и заорал бы что-нибудь вроде: "Стой! Что ты делаешь?", -- но я так и сидел, глупо улыбаясь и медленно пережевывая куриную ногу.

Между тем кровь, как вода из шланга, покидала тело мальчика и быстро заполняла комнату. Спасало меня только одно ощущение: я не верил происходящему, мне казалось, что это какой-то дурацкий спектакль. Кроме того, через пару минут стало ясно, что столько крови, сколько вытекло из тела ребенка, просто не могло там находиться. Правда, когда кровь достигла моих щиколоток, есть почему-то расхотелось.

Василиса отметила это обстоятельство вопросом:

– - Тебе нехорошо?

– - Нет-нет, все в порядке.
– - Я попытался стряхнуть с себя наваждение и для отвода глаз начал пожирать пищу, которая то и дело норовила выскочить обратно.

Девочка, стоявшая все это время за моей спиной, у окна, и наблюдавшая за происходящим с сократовским спокойствием, сказала:

– - Ладно, Пернатый Змей, хватит. Он все равно тебе не верит.

Кровь перестала течь, мальчик пожал плечами, поднял свою руку и поставил ее на место. Линолеум снова был у меня под ногами, но дети не исчезали.

– - Маша, как ты думаешь, -- заговорил Пернатый Змей, -- что он о нас думает?

– - А он вообще не думает, -- усмехнулась девочка, -- у него в голове только Кольский и Лаврентьев. Других вариантов нет.

– - Кольский? Интересно.
– - Мальчик подошел ко мне вплотную и посмотрел прямо в глаза. Как я усидел на табурете, не знаю, но я плыл и плыл по комнате, стараясь в то же время удержаться от рвоты. Перед глазами пронеслись пирамиды, Евдокимов, озеро крови в подземелье, и я снова оказался на кухне.

– - Фу!
– - не выдержал я, шумно выдохнув воздух.

– - Ты чего?
– - тревожно спросила Василиса.

– - Голова закружилась.

– - Может, тебе лечь?

– - Нет-нет, уже прошло.