Он понимал, что его бизнес не совсем обычен. Деньги приходили из-за рубежа из расчета сорок долларов за литр, падали, как манна небесная. Где берут плательщики деньги на это, кто они такие и зачем им кровь в таком количестве, он не знал, хотя и хотел бы. А ведь и впрямь любопытно, кто в мире может себе позволить тратить такие средства.

– - Не твоего ума дело!
– - раздалось отчетливо в комнате, оборвав его размышления.

Кольский посмотрел на Светлану Петровну, но догадался по выражению ее лица, что она такого сказать не могла. Да и голос был мужской, но на этот раз незнакомый, хотя... "Хотя голос Самоцветова похож немного, но я с ним не общался до звонка. Придет -- поглядим! Но что же это такое происходит? Звуковые галлюцинации? Пора к психоаналитику", -- покачал он головой и решил пока не обращать на посторонние голоса никакого внимания. А мысль продолжил. "Евдокимов знал. Он все знал. Что они за люди, эти плательщики, да и люди ли?", -- вопрос, как обычно, повис в воздухе, и это заставило его вернуться от философии к делам.

– - Подготовьте приказ, где отразите тарифы в условных единицах, как нынче это принято.

– - Мы потеряем пятнадцать процентов доходов.

Кольский внимательно посмотрел на своего заместителя, подумав в очередной раз:

"Робот, а не человек. Никаких эмоций. Кровь -- не кровь, ей все равно. Но ведь поэтому она здесь".

– - Я понимаю, -- терпеливо начал разъяснять Евгений Дмитриевич, -- но нам платят за количество. Это значит, что, когда мы недоплачиваем донорам, и они перестают сдавать кровь мы теряем оборот. Если же количество доноров увеличивается, то все, что вы говорите о потерях, нивелируется, если к тому же не увеличивает прибыльную часть. Это нужно считать, но я и без расчетов понимаю, что это так. Видите?

Светлана Петровна наклонилась к папке и посмотрела на те цифры, в которые тыкал Кольский.

– - Это полгода назад. А это теперь.

– - Похоже, вы правы.

– - Готовьте приказ.

– - Хорошо, Евгений Дмитриевич.

– - Что-нибудь еще?

В этот момент зажглась кнопка селектора.

– - Да, Вера.

– - Пришел Самоцветов.

– - Когда Светлана Петровна выйдет, пригласи его, -- он уже хотел отключиться, но вспомнил, -- алло, алло, Верочка, и приготовь нам с Самоцветовым кофе.

– - Поняла.

Заместитель, молча ожидавшая окончания разговора, сказала:

– - Евгений Дмитриевич, у меня к вам личный вопрос.

– - Слушаю.
– - Кольский не любил личных вопросов. Они заставляли его отвлекаться от дел и мыслей, которые он считал поважнее множества чужих проблем. К тому же, личный вопрос -- это всегда деньги, его деньги или его фирмы... да -- какая разница, в конце концов!

– - У моей дочери родилась двойня: мальчик и девочка, -- начала Светлана Петровна.

– - Вот как?
– - прервал ее Евгений Дмитриевич, изобразив радость, -- так вы у нас дважды бабушка теперь!

– - Да, -- слабо улыбнулась та в ответ.

– - Это надо отметить.
– - Кольский уже понимал, к чему идет разговор, и уже принял решение.

– - Мы обязательно это сделаем не позже завтрашнего дня, но у меня возникла жилищная проблема.

– - Ах, конечно. Как я сразу не догадался?

– - Врать нехорошо!
– - снова раздался безапелляционный мужской голос.

"Не лезь не в свое дело!", -- отмахнулся от него Кольский.

– - Здесь все дела мои!
– - прозвучал ответ, и Евгений Дмитриевич не стал спорить.

"Не совсем же я идиот, спорить сам с собой! Что люди-то подумают?".

И, несмотря на то, что голос опять встрял с комментарием: "Субъект не может спорить сам с собой. Он может спорить с другим субъектом внутри объекта, что делает его объектом", -- Евгений Дмитриевич вернулся к своему заместителю.

– - Светлана Петровна, я очень рад за вас, но пока не могу вам помочь. Вы же сами видите: обороты упали. Наберем прежний объем, вернемся к этому разговору. Хорошо?

– - Интересно, какого ответа ты ждешь?
– - не унимался голос.

– - Конечно, Евгений Дмитриевич. Я понимаю. Извините, -- стушевалась заместитель, в глубине души надеявшаяся, что на этот раз шеф изменит своим принципам.

– - Это вы меня извините.

"Ах, какие мы вежливые", -- раздалось саркастическое замечание, добившись того, что хозяин кабинета вынужден был молча закрыть глаза и бороться с возникшим раздражением даже тогда, когда посетитель в кабинете сменился.

Услышав легкое покашливание, он открыл глаза, смущенно улыбнулся и вышел из-за стола навстречу Самоцветову.

– - Здравствуйте, Анатолий Петрович!

– - Добрый день, Евгений Дмитриевич!

– - Много о вас наслышан, -- сказал Кольский, прислушиваясь к чужому тембру и понимая, что это именно тот голос, который его терроризировал еще две минуты назад. Однако вернувшееся по этому поводу раздражение нужно было скрывать.

– - Немного людей может похвалиться осведомленностью в отношении полковника СБ, -- со скрытым за комплиментом сарказмом ответил Самоцветов.

– - Что ж, у меня такая работа. Вы, кстати, знаете, чем я занимаюсь?
– поинтересовался Евгений Дмитриевич.