— Но… Мы же не обсуждали… И я как бы… ну… это… и жена у тебя того…

Калинин смеётся, целует меня в губы, призывая к молчанию.

— Она мне не жена, крошка. Не жена. И не мать моей дочери. Снова всё у нас галопом по Европам. Глупо. Быстро. Слишком спешно. Я же хотел устроить тебе романтический вечер в день нашего поцелуя. Но я встретил Диану, а ты не пришла.

— Мать разыграла представление со сломанной ногой. Она меня так загоняла, что я была зла. И ты очень сухо говорил… Вот я и решила…

Стёпа гладит мои щёки большими пальцами. Рассматривает моё лицо, скользит взглядом, будто ласкает.

— Я хочу тебя в своей жизни, Мира. Каждый день. Не на работе. А у себя дома. Я сделаю тебе предложение, когда придёт время. Когда решится вся эта нервотрёпка с Дианой. Когда я точно буду свободен. Тебя ведь цепляет это, я вижу.

— Но ты же не лгал мне. Всё честно говорил и говоришь.

— Вот с разговорами у меня всегда всё туго. Поэтому ты говори, малыш. Что не нравится, говори.

— Меня всё устраивает, — спешу его заверить.

Калинин смеётся моей непосредственности, снова сладко и долго целует, воруя дыхание.

— Я на будущее, Мира. Я сложный человек. Очень сложный.

— Я работаю с тобой уже полгода, — тихо смеюсь я.

И люблю тебя уже полгода.

Калинин улыбается и ничего не отвечает. Выходит из машины, подаёт мне руку и, забрав мои вещи, ведёт меня домой, где нас встречают Ульяна и няня.

— Мила! — маленькая принцесса тут же кидается ко мне и начинает меня обнимать.

Я присаживаюсь на корточки и целую сладкие щёчки. Я даже не осознавала, что соскучилась по ней.

— Привет, маленькая принцесса, — улыбаюсь крошке.

— Ты в гости?

— Нет. Мирослава будет с нами жить.

— Мила будет моей мамой? — тут же сводит брови девочка.

— Это Мира решит сама, но немного позже.

Мира

Под звук будильника сонно сажусь на кровати и непонимающе озираюсь, не сразу понимая, где нахожусь. Поворачиваю голову на вторую половину кровати, и в груди тут же всё сладко-сладко замирает. Калинин спит на животе, подложив обе руки под подушку. Красивая обнажённая широкая спина привлекает внимание. Я облизываюсь.

Щёки окрашивает румянец смущения, когда я вспоминаю вчерашний вечер.

Сладкий. Порочный. Томный. Калинин показал мне очередную грань наслаждения. Заставил вновь достичь вершины удовольствия.

*****

Мы с Калининым готовим пасту, пока Ульяна маленькой непоседливой кошкой мечется между нами. Маленькая крошка нет-нет, да обхватит тонкими, но крепкими ручками мою ногу, запрокинет голову и доверчиво заглянет мне в глаза.

Я вижу, что нравлюсь Ульяне. Очень нравлюсь.

Крошка рассматривает меня с детским восторгом и непосредственностью. Даже моргать забывает. Пытается подражать мне. Голову набок склоняет, губу прикусывает и брови хмурит. Стоит мне улыбнуться Стёпе, она тут же повторяет мою улыбку.

Когда ужин готов, мы садимся за стол. Калинин придвигает мой стул почти вплотную к своему, весь вечер будто невзначай прикасается. То на поясницу руку положит, то между лопатками проведёт, то коленку сожмёт. Ульяна воркует, задаёт вопросы, на которые мы с Калининым по очереди отвечаем.

Когда Калинин убирает со стола, а я в это время купаю Ульяну, создаётся ощущение, что мы семья. В груди становится тепло и щекотно, губы расползаются в улыбке.

Я понимаю, что хочу, чтобы так было всегда. Каждый день.

Тихий семейный ужин, тёплые вечера. Без ссор и скандалов, в которых я прожила всю свою жизнь.

Я не видела другого. Только мечтала о том, что всё будет совершенно иначе.

Я укладываю Ульяну спать, а сама иду в душ. Снимаю одежду, забираюсь под упругие струи воды, смывающие усталость и грязь этого дня. Я устало вздыхаю и лбом вжимаюсь в кафель.

Хоть прекрасный вечер скрасил горечь дня, когда я осталась наедине со своими мыслями снова на душе стало гнусно. И больно. Стыдно. И ещё сомнения начали одолевать.

Она же моя мама. Как ни крути, она воспитывала меня.

А если с ней что-то случится? От одной только мысли, что матери не станет, на глазах наворачиваются слёзы.

Я люблю её, но рядом с ней быть мне слишком тяжело. И стыдно. За её поведение. За её слова.

Противоречивые чувства вызывают жжение и тревогу в груди. Я вспоминаю о способе снять напряжение — накидываю на плечи и спины махровое полотенце, сажусь на дно душевой и начинаю поливать себя. Ткань намокает, становится тяжёлой. Создаётся ощущение, что меня обнимают.