— Ладно. Я что-нибудь придумаю, Антон. Ты так сильно не переживай. Ещё пирог будешь? — ласковым тоном интересуется мама.

Только сейчас обращаю внимание, что в доме пахнет выпечкой. А все три недели мать ни разу не встала, чтобы приготовить. Только меня шпыняла, что недостаточно хорошо я всё делаю. То недосолено, то пересолено, то специй не хватает, то слишком жёстко. А для Тоши решила приготовить? Скриплю зубами. Очень хочется выскочить на кухню и устроить погром, высказать всё, что я думаю, но я понимаю, что могу услышать ещё много интересного.

— А что у тебя с новой работой, Антон? Берут тебя, наверное, с руками и ногами. Ты ведь такой умный.

— Пока мне дали испытательный срок и задание, от которого зависит моё будущее в этой фирме. Если хорошо справлюсь, то смогу там получить должность ассистента генерального директора.

— Ох, — мать восхищенной вздыхает. — Я никогда в тебе не сомневалась.

Я тру бровь и горько усмехаюсь. В Тошеньке-то не сомневается. А во мне ежедневно и ежеминутно. За что бы я не бралась — осуждение и критика. В школе я была отличницей, но получала за четвёрку так, будто это двойка в году. В университете училась на бюджете, закончила с красным дипломом.

Ну и что? Если бы я столько сил в тебя не вкладывала, ты была бы никем!

В двадцать пять лет стала секретарём у заместителя главного директора.

Будешь ещё и роль постельной грелки исполнять? Девочка на побегушках, вот кто ты!

На все попытки объяснить, что я постоянно принимаю участие в конференциях, в качестве переводчика, и моё мнение ценится, никак не повлияло на её мнение. Даже зарплата, которую многие и за год не получают, не впечатлила её. Хотя заработную плату для неё я уменьшила в пять раз.

Это не твои деньги, а семейные. Ты живёшь в нашем доме, питаешься за наш счёт. Поэтому платья твои муж покупать будет. Деньги транжирить не нужно.

И совсем не важно, что большую часть продуктов покупаю я. Как и бытовую химию и другие мелочи. И я до сих пор радуюсь, что не говорила матери, сколько на самом деле получаю. Я смогла взять ипотеку. Свою квартиру. И это мой гарант безопасности.

И способ утереть ей нос. Показать, что, «бегая на побегушках», я заработала на квартиру своим трудом. Хотя… Зная мать, я уверена, что и это она вывернет так, будто я спала с кем-то и квартиру мне подарили, ведь никто не станет платить такие деньги просто за то, чтобы перебирать бумажки.

— Спасибо, Светлана Маратовна. Ваш пирог просто объедение. Каждый день ел бы.

— Будешь, Антон. Обязательное будешь есть каждый день, когда мы помирим тебя с Мирославой. Я ещё с ней поговорю.

Я захожу на кухню. С ухмылкой смотрю, как округляются глаза матери. Гипс валяется на полу, а она двумя ногами твёрдо стоит на полу.

— Ай! — выкрикивает нелепо, по-детски наигранно, и валится на пол. — Как же больно! У-у-у!

Я смеюсь от абсурдности ситуации, а по щекам градом катятся слёзы. Смесь чувств выворачивает душу наизнанку.

— Хватит разыгрывать спектакль, мама. Я всё слышала. Про твоё притворство. И про ваши планы.

— Ну и ладно, — женщина перестаёт подвывать, бодро поднимается на ноги. — Тогда пойми уже, что бегать от Антона не стоит. Прости его. Каждый делает ошибку. Каждый оступается.

— Я сейчас тоже оступлюсь и сделаю ошибку, о которой, возможно, буду потом жалеть. Я съезжаю от тебя. Насовсем. И больше общаться с тобой я не собираюсь.

— Ой, прибежишь как побитая собака, когда твоему боссу надоест возить тебя по столу, — надменно ухмыляется мать.

— В таком случае я пойду к папе, который пытался меня поддерживать всю жизнь. Который верил в меня, когда ты меня гнобила и загоняла в комплексы.

— Я тебя растила! Я тебя воспитывала! Я ночами не спала. Да я…

— Бла-бла-бла, — я закатываю глаза и кривлю рот в улыбке. — Ты. Ты. Ты. Существуешь только ты, твоё мнение и твои желания. Тебе плевать было на отца. Ты никогда его не любила. Он просто содержал тебя и тебе было этого достаточно. А я была твоим способом самоутвердиться. Ведь ты ничего не достигла в жизни, даже дня не проработала. Ты всегда соревнуешься со мной. Бесишься, что я лучше во всём. Поэтому и пытаешься женить меня на таком мудаке, — головой машу в сторону Антона. — Чтобы хоть в чём-то выиграть. Тебе муж изменял, значит, и мне должен. Он же говно. Явно хуже твоего мужа. Ура! — вскидываю руки и машу ими, якобы в победном жесте. — Хоть в чём-то первенство.

— Не неси бреда. Ты просто завидуешь моему счастью. Антошка — хороший парень. Да, оступился. С кем не бывает? Зато любит тебя, как никого другого. А ты… ты просто избалованная эгоистка, которая никого не ценит. Все тебе должны, все обязаны. А сама что? Кому ты нужна будешь?

Я вижу, как скалится радостно Антон. И я его настолько сильно ненавижу в этот момент, что не сдерживаюсь. Подскакиваю к нему и со всей силы бью кулаком в скулу.

— Ты из ума выжила? — верещит мать. — Антон! Мальчик мой!