Я с отвращением смотрю на то, как мать скачет возле Зуева. Задыхаюсь. Понимаю, что находиться в этом доме у меня больше нет сил. Обуваюсь и вылетаю из квартиры, со всей силы хлопнув дверью.

Я испытываю чувство дежавю, когда врезаюсь в Калинина, убегая в слезах от Антона. Не сразу понимаю, что он рядом. Смотрю в родное встревоженное лицо, льну к нему и рыдаю от облегчения.

Он приехал. Ко мне. И он рядом.

Остальное можно исправить.

Мира

Стёпа отводит меня в машину, усаживает на заднее сиденье и сам садится рядом. Перетягивает меня к себе на колени, поглаживает по голове, как маленькую. Я плачу, слезами замачиваю его пиджак, сбивчиво всё рассказываю.

Мужчина внимательно меня выслушивает, продолжает гладить по голове и спине. Я сама не замечаю, как успокаиваюсь от его нежных поглаживаний. Кладу голову ему на плечо и затихаю.

— Переезжай ко мне, маленькая, — говорит твёрдо Стёпа.

Тепло и щекочущая нежность в его голосе заставляют вскинуть голову и посмотреть в его глаза, чтобы утонуть в их жаре.

Как же он смотрит! Будто я самая большая драгоценность в жизни.

Я смущённо опускаю взгляд и тут же вскидываю его обратно. Чтобы впитать в себя эту нежность. Чтобы насытиться ей.

Маленькая. Он назвал меня маленькой. И это… так сладко! Так… необходимо сейчас.

Я маленькая. Я чертовски маленькая. И физически. И морально.

Я слишком устала пытаться быть взрослой и самостоятельной, пытаться доказывать матери, что я чего-то стою.

Сейчас я просто хочу быть незаметной. Спрятаться в самый дальний угол, забраться под одеяло и сделать вид, что ничего в мире не происходит.

А мой мир сейчас здесь. В этой машине. В руках самого потрясающего мужчины на свете.

Он моё самоё тёплое и надёжное укрытие. Моя защита.

Я сама подаюсь вперёд и прижимаюсь поцелуем к губам Стёпы. Сначала робко и несмело, всё ещё боясь, что он оттолкнёт. Но мужчина только ладонями давит на затылок и между лопатками, придвигая меня ближе. Я млею. Теряю голову. Жмурю глаза и кончиком языка провожу по губам босса.

Стёпа хрипло выдыхает, открывает рот, позволяя мне продолжить мои робкие исследования. И я пытаюсь повторить всё то, что он вытворял своим языком. Дарить ласку. Языком касаться его языка.

Мужчина посасывает мой язык, из-за чего по телу рассыпаются импульсы наслаждения, приятной щекотки на грани потери сознания. Я всхлипываю. Но совсем не от расстройства. А от остроты чувств. Перекидываю ногу через бёдра мужчины, чтобы почувствовать, что не одна я испытываю возбуждение.

— Мира, я хочу тебя, — разорвав поцелуй, хриплым голосом говорит мужчина. — Слишком сильно, чтобы сдерживаться.

— Так не сдерживайся, — хихикаю глупо и пьяно.

— Ты сейчас под воздействием эмоций, — говорит строго и собранно, обхватывая горячими руками моё лицо. — Я займусь с тобой любовью. Но не в машине, Мира.

Я выпячиваю губу, чувствуя себя обиженным ребёнком.

— Но на столе же ты меня… — осекаюсь и смущаюсь.

— Тебе понравилось? — со смешком Степан прижимается губами к моему виску.

— Угу, — бурчу едва слышно, в смущении упираюсь лбом в его плечо.

— Хорошо. Ты убежала, я думал, что напугал. Был слишком напористым. Мира, — он заглядывает в лицо, — я должен объясниться. Тот поцелуй в отеле не был просто… — хмурится, пытается подобрать слово. — Не просто был необходимостью, чтобы выгородить нашу компанию. Я хотел этого, и хотел давно. И предугадывая твой вопрос — с другой бы я придумал что-то другое. Это было скорее хитрым толчком для меня самого. Не красней, — пальцами проводит по моей алеющей щеке. — Это непрофессионально. Я должен был сказать тебе сразу, что я хочу с тобой отношений. Серьёзных. И нерабочих. Вот, — выдыхает чуть запыхавшись.

Я смотрю в его глаза, которые лихорадочно блестят, и смущённо улыбаюсь.

— Я тоже. Но твоя жена…

— И это я тоже должен объяснить. Моя жена считалась погибшей два года. Её останки захоронили. У меня есть свидетельство об её смерти. Заключение о вскрытии. Все документы, подтверждающие, что я вдовец.

— Но она оказалась жива, — заканчиваю за него. — Она всё подстроила, да?

— Она лжёт, что не помнила ничего, пока не встретила меня. Но я знаю, что это ложь. У неё были наличные деньги. Она жила спокойно все эти годы. Меняла любовников. И о нас с Ульяной не вспоминала.

— Зачем же она вернулась, если ей нравилась её жизнь? — задаю резонный вопрос.

— Она увидела, что у меня появились деньги. Вот и всё. Я подам на развод, когда будут веские обоснования не отдавать ей Ульяну и не делить с ней имущество.

Я чувствую страх своего мужчины. Он старается его скрыть, но я слишком хорошо вижу его уязвимость в любимых глазах.

Обхватываю ладонями лицо, мягко целую в складку между бровями. Шепчу:

— Всё будет хорошо, Стёп. Я в это верю. Мы справимся.