Я честно признаюсь себе, как бы повела себя, если бы на месте Ульяны был другой ребёнок. Тот, который вызывает исключительно негативные чувства. Я не знаю, смогла бы проникнуться любовью к такому ребёнку. Или бы играла, как это часто показывается в сказках про мачех.

Я усаживаю Ульяну за стол, насыпаю ей кашу и, придвинув ближе к ней стул, начинаю кормить. Она ест медленно, задумчиво, и я не тороплю ее. Только умиляюсь, когда она трёт кончик носа и смотрит в окно, о чём-то задумавшись.

Звонок в дверь заставляет нас прервать неторопливый завтрак. Я иду к двери, смотрю в глазок, вижу Рому.

— Привет, а я ещё не собралась, — я виновато улыбаюсь мужчине. — Я Ульяну кормлю.

— Привет, — Рома сегодня выглядит неприветливо. — Я подожду в машине.

— Может, пройдёшь, кофе выпьешь?

— Нет.

Я с изумлением смотрю в широкую спину молодого мужчины. Что это с ним? Всегда приветливый и улыбчивый, сегодня он сам на себя не похож.

— Ром, что случилось? — в тапках выскакиваю на лестничную клетку. — У тебя всё хорошо? Я чем-то могу тебе помочь?

Мужчина смотрит на меня долгим, пугающим взглядом. На дне его зрачков я вижу холод. И усталость. По спине проходит дрожь. Но я не отступаю. Рома не раз помогал мне, когда мне казалось, что я не справляюсь с поставленными задачами. Утешал, когда я плакала украдкой. Он никогда не рассказывал о себе, и я понимаю, что совершенно ничего и не знаю.

— Спасибо, Мира, но помочь ты мне ничем не сможешь. Я скажу прямо — сегодня я не в духе. Сорваться на тебе или Ульяне я не хочу. Подожду внизу. Проветрюсь. Можешь не торопиться.

— Спасибо, Рома. В любом случае, я готова выслушать. И помочь, если это в моих силах.

Мужчина кивает и заходит в лифт, который ровно в этот момент приезжает. Я возвращаюсь на кухню и вижу, что Ульяна заснула прямо за столом, трогательно сложив ручки.

Я улыбаюсь. Осторожно вытираю ручки и ротик влажной тряпкой. Подхватываю ребёнка на руки и отношу обратно в кровать. Ульяна поворачивается на бок, нашаривает рукой плюшевого медведя и притягивает к груди. Я накрываю её одеялом и на носочках выхожу из комнаты.

На кухне, закрыв плотно дверь, звоню Стёпе.

— Да? — слышу, что он зол.

— Привет. Няня ещё не пришла, а Рома уже приехал.

— Подожди, пожалуйста, малыш.

— Конечно, — моё сердце тут же тает от ласкового обращения.

— Прости. Занят. Обожаю.

Мои глаза округляются, лезут на лоб. Я отодвигаю смолкший телефон от уха и с неверием смотрю на него, будто он вот-вот повторит то самое слово, которое сказал Калинин.

Обожаю?

Может, у меня жар? Или это были помехи связи? Кусаю губу, а потом, взвизгнув от переполняющего меня счастья, прыгаю на месте.

Разве можно поверить, что это правда? Что это не сон? Волшебный сон, о котором я и мечтать не смела?

Одевшись и накрасившись, я брожу по квартире в ожидании няни. Захожу в третью комнату, которую до этого считала Стёпиной. Но это гостиная. Здесь только диван и большой телевизор. А ещё стоит красивый винтажный проигрыватель для пластинок. Я подхожу к ящику с виниловыми пластинками. Впитываю в себя музыкальные вкусы любимого. Он фанат Элвиса Пресли. Да и вообще рок-н-ролла.

Слышу, что кто-то пришёл. Выхожу в коридор и сталкиваюсь с няней, с которой толком не познакомилась в прошлый раз.

— Здравствуйте, — я вежливо ей улыбаюсь.

— Здравствуй, рыбонька, — улыбается она в ответ. — Как хорошо, что ты пришла, Ульяна про тебя мне все уши прожужжала. Запала ты в душу нашей девоньке. Маминой ласки не хватает ей. Ты беги-беги, прости, что задержалась.

— Спасибо Вам большое, — я киваю Татьяне Михайловне, обуваюсь и спешу к Роме, который стоит у машины с крайне хмурым видом. — Можем ехать. Блин! Я кашу забыла, — я расстроенно закусываю губу. — Рома, остановись, пожалуйста, у магазина.

Мужчина кидает на меня очень странный взгляд. Какой-то… завистливый и полный застарелой боли. Мне вновь хочется его начать расспрашивать, но я осекаюсь. Он попросил не лезть.

Но когда захожу в магазин, покупаю блины с мясом не только Стёпе, но и Роме. И когда возвращаюсь в машину и протягиваю ему, он смотрит на меня с изумлением.

— Что это?

— Это тебе. Я их погрела. Приятного аппетита.

Он моргает. Хмурится. А потом солнечно улыбается.

— Спасибо, Мира. Правда, спасибо!