Это было сладко. Порочно. За пределами моих мечтаний. Куда ярче и восхитительнее, чем было в моих снах.

Я кусаю губы, чувствуя на языке кровь. Прижимаю ладони к щекам, часто дышу и пытаюсь прийти в себя.

Между бёдрами всё ещё мокро, а мне мерещится, что настойчивые и жадные руки скользят по моему телу. Изучая. Распаляя. Даря запретные ласки.

В носу стоит запах моего любимого мужчины.

Кто-то заходит в туалет, а я спешу привести себя в порядок. Поправляю одежду, приглаживаю волосы, чуть бью себя по щекам.

Дожидаюсь, когда в туалете станет тихо, выхожу из кабинки. Смотрю на своё отражение в зеркало и заливаюсь густой краской. Губы припухли, глаза лихорадочно и влюблённо блестят, на шее расцветают красные следы после жадных поцелуев моего босса.

На губы наползает глупая влюблённая улыбка. Я умываюсь ледяной водой, собираю волосы в хвост. Привести себя полностью в надлежащий вид не получится, потому что я выгляжу слишком… порочной. Только слепой не догадается, чем я занималась пять минут назад.

Оглядываюсь и перебежками возвращаюсь в свой кабинет, где натыкаюсь на Леру.

— Привет, — Лебедева смотрит на меня с удивлением, когда замечает мои пылающие щёки.

— Привет.

— А ты где была? — в голосе подозрение и нотки ревности, которые в другое время вызвали бы злость.

— В туалете, — пожимаю плечами. — Ты что-то хотела?

— Я заходила за тобой в обед, тебя не было на рабочем месте.

— Я ходила на обед с новенькой, — я подхожу к шкафу и начинаю переобуваться.

— А меня почему не позвала? — с обидой и обвинениями в голосе спрашивает Лера.

— Наверное, потому что я тебя ещё не простила окончательно, — грубовато отвечаю я, резко поворачиваясь к девушке. — Я не знаю, как себя вести с тобой.

Лера вздрагивает, опускает глаза. Мне становится до ужаса стыдно за свою прямолинейность.

— Прости. Я сегодня не в духе. Что ты хотела? — говорю уже мягче.

— Я хотела попроситься за твой компьютер, — звенящим от слёз голосом говорит Лера. — У меня принтер накрылся, техник придёт только завтра, у него много заявок, а мне в три отдавать Жанне Григорьевне отчёт.

— Ты же знаешь, что у меня нет сети.

— Я с собой принесла карту памяти, — Лера поднимает руку с красно-белым прямоугольником. — Можно? Пожалуйста!

— Ладно, — я киваю. — Только после себя заблокирую компьютер.

Я подхожу к столу и быстро набираю пароль.

— Спасибо большое, — Лера чмокает меня в щёку. — Прости меня ещё раз. Прости, — вдруг крепко обнимает и прижимает к себе до хруста костей.

Я не нахожусь с ответом. Лебедева разжимает руки, в неловкости прячет за спину.

— Кхм… А ты куда-то уходишь?

— Да. Степан Александрович дал поручение за пределами офиса. Я ухожу уже.

— Ясно, — Лера кивает, прячет взгляд.

Я молча надеваю пальто, беру сумку и планшет, на котором веду заметки, и, кинув взгляд на дверь в кабинет Калинина, из-за которого доносятся голоса, покидаю приёмную.

Я еду в бутик, в котором уже забронировала несколько платьев и костюмов. Я уже несколько раз покупала Калинину здесь одежду и знаю, что из лекала идеально ему подходят. Поэтому примеряю несколько платьев, останавливаю свой выбор на платье персикового цвета в пол, с открытой спиной и смелым разрезом на ноге. Калинину выбираю костюм тройку и галстук, подходящий по цвету к моему платью.

Расплатившись, еду домой. Когда поднимаюсь на этаж, обнаруживаю, что дверь не заперта на замок. Захожу внутрь и тут же начинаю злиться, когда замечаю вещи Антона и его туфли на входе. Зачем он снова припёрся? Папа в прошлый раз невнятно объяснил?

Злюсь до дрожи в поджилках, разуваюсь и иду на кухню, откуда доносятся голоса. Но замираю в коридоре, будто оглушённая.

— Тоша, я и так, и эдак пыталась её задержать дома, только бы она на работу не выходила. Даже этот гипс три недели носила. Как же чешется под ним всё, невыносимо сильно! Почему ты всё в свои руки не взял? Где ты всё это время был?

— Ваш муж мне угрожал, — жалобным тоном отвечает Антон.

Мои брови ползут вверх. Как я раньше не замечала за ним такого тона? Почему не видела?

— Брось, этот увалень тебе ничего не сделает, — отмахивается мать. — Ты должен был взять всё в свои руки и исправить ситуацию.

— Да не простит меня уже Мирослава. Я ей изменил прямо на свадьбе.

— Со всеми бывает. Ты кольцо на палец ей не одел. И мужем еёшным ещё не стал. Фактически измены не было.

— Мирослава так не считает.