– А со мной? – неожиданно для себя я стал серьёзным. – Какие отношения у нас с тобой?

Люба, которая ещё секунду назад была готова рвать и метать, вдруг сделалась мягкой и слегка растерянной.

– А какие у нас отношения? – чуть нахмурилась она. – Обычные. Как всегда. Я хочу придушить тебя, а ты меня.

– Верно, - кивнул я и сократил между нами расстояние, заставив Любу вскинуть подбородок, чтобы продолжать упрямо смотреть мне прямо в глаза. – Я хочу вот так взять тебя за шею и… - я обхватил пальцами её шею и почувствовал, как под кожей в веснушках разогнался пульс синхронно моему. Зрачки в зеленых глазах заметно увеличились. Её взгляд на мгновение опустился на мои губы и вновь вернулся к глазам.

– И? Что дальше? – Люба дерзко повела бровью. – Придушишь?

– Только если тебе это нравится, - мой голос понизился почти до шепота, а взгляд уже казалось невозможно оторвать от чуть приоткрытых губ напротив.

– Нравится, - едва слышно обронила Авдеева и прикусила свою нижнюю губу.

– Дай я. У меня лучше получится, - шепнул я и, подавшись к ней, мягко прихватил зубами нижнюю податливую губу.

Глава 23. Любовь

Что я творю?!

Титова сегодня драли уже и гусь, и петух, а теперь ещё и я впилась в его спину ногтями. От гуся и петуха меня отличает лишь то, что я хочу, чтобы Титов драл меня.

Может, ему не так обидно будет, если он однажды вспомнит свои деревенские каникулы?...

Саша прикусил мою нижнюю губу, балансируя на грани нежности и боли, и тут же прошелся языком по месту укусу, нырнув им же в мой рот.

Я предприняла вялую попытку воспротивиться тому, как он нагло нарушил мои границы. Что-то промычала нечленораздельное, даже уперлась ладонями в его грудь. Но вместо того, чтобы решительно оттолкнуть, скользнула руками по горячей коже вверх, пока пальцы не нащупали густые волосы в районе его затылка и макушки. Сжала его шевелюру в кулаках и с силой притянула к себе его бестолковую голову, желая углубить поцелуй.

– Ого! – выдохнул Титов с хриплым смешком. И сам будто стал смелее в том, что делает.

Не разрывая поцелую, опустил ладони на мой зад, крепко сжал ягодицы, впиваясь пальцами в кожу. Подхватил, подняв над полом.

На секунду испугавшись, я крепче схватилась за его волосы и рефлекторно, обвила его торс ногами, повиснув, как обезьянка.

До этой секунды я думала, что у меня большой зад, но оказалось, что меня просто ещё трогали по-настоящему крепкие мужские руки. Моя немодельных габаритов задница просто идеально легла в его ладони, пока он держал меня на весу. А затем повернулся на девяносто градусов и усадил меня на столешницу кухонного гарнитура.

– Тяжелая? – спросила я, ловя ртом воздух.

– Нет. Просто я сиськи хочу успеть потрогать, пока ты не передумала, - рвано выдохнул он мне в губы и, в самом деле, обхватил моих девочек обеими руками через тонкую майку. – Восемь лет хотел так сделать, - довольно промурлыкал он.

– Ты же, вроде, придушить меня хотел, - я пыталась держать ум трезвым, но мгновенно теряла нить разговора, стоило Саше провести подушечками пальцам по соскам. Я становилась кошкой, которая выгибается навстречу его рукам, не желая потерять мучительно приятное прикосновение.

– Хотел, - Титов припадал к моим губам. Быстро и рвано, словно крал эти поцелуи. – Я и сейчас хочу. Но грудь мять приятнее, чем шею.

– Чем тебе моя шея не угодила? – я хоть и отвечала, но уже почти ничего не соображала. Руки тянулись к резинке его шортов.

– Твоя шея? – его поцелуи как раз сместились на неё. Я забыла о резинке его шортов и подставила шею требовательным губам. – Она шикарна!

– Угм… - только и смогла простонать я, чувствуя, как с плеч упали тонкие бретельки, а горячий язык поочередно коснулся твердых вершинок груди. Внизу живота начало пульсировать, пальцы ног неконтролируемо подогнулись. – Ох!

– Идём до конца? – спросил Титов, прервав момент почти высшего наслаждения.

– До какого конца?

– До моего! – цокнул Титов и вновь припал к моим губам.

Языки, руки, ноги… Кажется, у нас переплелось всё!

Клянусь, если он даже просто коснётся меня между ног поверх одежды, мне будет этого более чем достаточно для того, чтобы кончить.

– Ну так что? До конца? – напомнил он свой вопрос. Его можно понять: конец у него стоял – будь здоров!

– Доставай свой кукумбер! – выпалила я, тяжело дыша. Даже сама потянулась руками, чтобы стянуть с него шорты и трусы заодно, но поняла, что Саша застыл и уже не ласкает меня руками и даже не целует. – Что? – заглянула в его глаза.

– Я, кстати, не забыл твой разговор в бухгалтерии.

– В смысле? Какой разговор?

– Тот, где ты сказала, что у меня корнишон.

– Корнишон? У тебя?! – я многозначительно уставилась на его… кабачок, натянувший ткань шортов. – Он под радиоактивным излучением рос вместо солнечного?

– Я слышал.

– Ты не мог слышать того, чего я не говорила.

– Нет. Ты чётко сказала, что у Саньки корнишон.

Я зависла, вспоминая, когда и где я могла такое ляпнуть. И могла ли вообще? Откуда мне тогда было знать, какой у него… огурец?