– Ага, - вздохнула я. – Рулон обоев его зовут. Штук шесть их таких. Но клеить я, похоже, буду их одна.

– Может, просто отдохнём? Выспимся. Ночью же не до этого было.

– Так и знала, что нужно было сначала заставить тебя поработать, а потом давать. Тебя же теперь и калачом не заманишь на поклейку?

– А ты постряпаешь?

– Чего?

– Калач.

– Ты точно не сможешь отсюда уехать, - хохотнула я, качнув головой.

Глава 25. Любовь

Тесто всё-таки пришлось поставить. Правда, не на калач, а на булочки. По-другому Саша никак не соглашался работать. Вернее, от поклейки обоев он и не отказывался, но только вместо того, чтобы заниматься обоями – активно клеил меня. Прижимал к себе и зажимал у каждой стены и в каждом углу. Соблазнительно шептал комплименты, касаясь губами мочки уха, наматывал мои локоны на пальцы и мило улыбался каждый раз, стоило мне на него посмотреть.

– Даже не пытайся, - выдохнула я, отведя от него взгляд, когда в очередной раз начала таять от его улыбки.

– Что?

– Быть таким милашкой не пытайся. Тот факт, что у нас всё было, не отменяет того обстоятельства, что я тебя терпеть не могу. Я просто напоролась…

– О-о! Ты не просто напоролась. Ты от души напоролась, Любонька, - Саша рассмеялся.

– Я хотела сказать, что напоролась на твою харизму, но, в принципе, твой вариант звучит правдоподобнее, - я взяла рулон обоев, встала на табуретку, которую делал своими руками мой дед, и опустила взгляд на Титова. Он даже не шелохнулся. Так и остался сидеть на полу с кисточкой для клея в руках. – Ты помогать мне собираешься или нет?

– А с чем булочки будут? – посмотрел он на меня с ухмылкой.

– С моими оскорблениями. Если мы сегодня не закончим зал, то с булочками мне заниматься будет некогда.

Саша показательно тяжело вздохнул, с наигранным усилием поднялся с пола, оставив кисточку у пластикового ведра с клеем. Подошёл ко мне сзади и, положил ладони на мою задницу поверх шортов, спросил:

– Так нормально?

– Нормально. Только нужно раскатать обои, чтобы отмерить нужную длину по стене.

– На что только не пойдешь ради булочек, - Саша сильнее сжал мои ягодицы, чмокнул одну из них и, наконец, соизволил мне помочь.

– Ты обои никогда не клеил? – поинтересовалась я, пока он неуклюже лепил полосу на стену.

– Зачем? Этим всегда занимался кто-то. У папы своя строительная фирма, если ты забыла.

– Что-то припоминаю, угу.

Я наблюдала за тем, как Саша старательно поклеил следующую полоску. Встык, кстати. Долго вымерял, что-то с умным видом прикидывал, отходил от стены и вновь подходил к ней, чтобы разгладить бумажное полотно.

– И так всю комнату? – спросил он, сокрушенно вздохнув, когда осмотрелся и понял, что две наклеенные им полоски – это лишь малая часть всех работ.

– Конечно. А ты что, устал уже, голубокровый неженка?

Саша обтер о шорты ладони и подошёл ко мне вплотную. Приобнял за талию, но руки его тут же опустились на мой зад. Пришлось вздернуть подбородок, чтобы смотреть в глаза, вспыхнувшие сейчас похотливым огоньком.

– Может, найдём другое занятие? Более интересное.

– Конечно, - нарочито охотно согласилась, приобняв Сашу за шею, будто мы танцевали медляк. – Но тогда мне придётся позвать Никиту, чтобы он помог мне доклеить обои. А потом мы с тобой, конечно, потрахаемся.

– А этот причесанный-то здесь при чём? – похотливый огонёк в мужских глазах мгновенно превратился в пламя лютой ненависти.

– Да так… - я невинно дернула плечами. – Просто вспомнила, как мы с ним вместе, в юношестве, уже клеили обои. У него дома. В двух больших комнатах. Хорошо получалось.

– Ты что, хочешь через эти дешевые провокации заставить меня клеить обои? – Саша понизил голос до хищного шепота. Подался ко мне и мягко прихватил зубами нижнюю губу, сразу отпустив.

– Ну, получается же? Я же вижу, как ты завёлся, - я хитро улыбнулась, глядя ему в глаза. – Сразу весь такой зарычал, нахохлился, - обронил я с усмешкой, передразнив его суровый взгляд.

– У тебя получилось, - согласно закивал он, отпустив мой зад и отойдя от меня подальше. – Ладно, давай, раскатывай свои обои.

Я взяла в руки рулон, встала на табуретку, но, опустив взгляд, увидела, как Саша достал из кармана телефон. С высоты мне было хорошо видно, кто ему звонил – мама. Его мама, которая всеми правдами и неправдами не отпускала собственного сына в деревню. Отчего-то, в глубине души, мне было обидно за Сашиного отца, которому его же жена не дала шанса познакомить их ребенка с малой родиной.