– Она ушла из больницы, – Миша хотел встать, но она велела ему сесть. – Тебе некого ви-нить, кроме себя, так что просто сиди и слушай меня. Ее мать позвонила мне около часа назад и сказала, что я должна передать тебе сообщение. Хочешь знать, что это?

– Да, пожалуйста.

Вместо того чтобы ответить ему, она встала и двинулась к прилавку. Он ничего не сказал, пока она наполнила чайник водой и поставила его на плиту. Пока она ходила взад и вперед между раковиной и плитой, он видел, что с каждым шагом она становится все злее и злее.

– Ее мать сказала мне, что ее дочь уезжает на время. Я просто готова поспорить, где это может быть. Но она сказала, чтобы ты никогда больше не связывался с ними, и если мы попы-таемся отправить ей счет, она подаст на нас в суд, – его мама так быстро набросилась на него, что пролила на него чай из своей холодной чашки. – Ты знаешь, как сильно мне хотелось прыг-нуть через телефон и разорвать ей горло? За все годы, что я была леопардом, я ни разу не хоте-ла убивать. Даже твоего отца, когда он... я хотела убить ее.

– Прости, мам, – она грохнула чашкой по столу, и та разбилась. Бросив быстрый взгляд на ее руку, он увидел, что она не порезалась, но все равно беспокоился о ней. – Я собираюсь заставить ее приехать сюда.

– И что делать? Должна ли она сидеть рядом, чтобы ты мог отрываться на ней? Это соз-даст прекрасные отношения для вас обоих. Ты кричишь на нее, как на ребенка, и ей больно, потому что ты ее ненавидишь.

– Я не ненавижу ее. Я даже не знаю ее достаточно хорошо, чтобы не любить ее, – это вы-шло неправильно, и он попытался спасти ситуацию. – Она моя пара. Я сделаю все, чтобы она была в безопасности. Ее мама не сможет причинить ей боль, пока я жив. Обещаю.

– Но ты все равно оставишь ее открытой для боли, которую причиняешь ей, – его мама села, прежде чем продолжить. – Оставь ее в покое, Миша. Умоляю тебя. Девочка и так доста-точно натерпелась, чтобы ты еще больше ее рвал. Как бы сильно я тебя ни любила, я хочу, что-бы ты был счастлив, и ты не будешь с ней здесь или даже в своей жизни. Я знаю, что она не будет.

– Ты думаешь, я должен позволить ей страдать от рук ее матери всю оставшуюся жизнь? – Его мама сказала, что так будет лучше. – Лучше для кого? Ее матери? И уж точно не для нее. Я не видел ее, когда с нее сняли бинты, но видел ее в доме. Господи, она выглядела так, будто кто-то порезал ее, а потом избил чем-то вроде кошачьего хвоста. А ее спина... ты знала, что ее «мать» использовала ремень на ней снова и снова, пока она не истекла кровью так сильно, что ее спина выглядела кровоточащим месивом? Мама, как ей будет лучше, если она останется с ней?

– Ее сердце не вырвут из груди.

Миша слышал боль в ее голосе, видел боль и страдание на ее лице, ему хотелось обнять ее и прижать к себе. Обнять ее, как она обнимала его много лет назад.

– Оставь ее в покое, Миша. Это к лучшему.

Миша пошел к себе в кабинет и долго сидел за компьютером, просто глядя на него. Когда он потянулся за мышью, он передвинул ее, чтобы сделать поиск, прежде чем он сможет пере-думать. Найдя то, что искал, он позвонил Райдеру.

– Мне нужно, чтобы ты посмотрел, работает ли кто-нибудь в окружной психиатрической комиссии. Мне нужно как можно скорее провести переоценку пациента, – Райдер спросил, не Ханна ли это. – Да. Я хочу... мне нужно убедиться, что с ней все в порядке, и не могу этого сде-лать, если она не там, где я могу ей помочь.

– Мама сказала, что велела тебе оставить ее в покое. Думаю, это хороший совет. Тебе не нужна пара, и уж точно не нужна такая, которой ты будешь причинять боль каждый раз, как откроешь рот, – Миша почувствовал, как кошка рвется к нему, желая причинить боль брату. – Да оставь ты ее в покое, черт побери!

– Я не могу. Я... я попробовал ее кровь, и теперь я ее чувствую. Ей сейчас страшно и больно. Они причинят ей боль, и я буду чувствовать каждую ее частичку. Как ты думаешь, что случится, когда мой кот решит, найти ее и защитить?

– Ебать, – Миша не мог не согласиться. – Я перезвоню тебе чуть позже. Ты должен был сказать мне, что взял ее... когда, черт возьми, тебе удалось сблизиться с ней? Она была в от-ключке или кричала, чтобы ты оставил ее в покое с тех пор, как она проснулась.

Миша не ответил брату. Он знал, что на самом деле все, что он сделал, это попробовал ее на вкус, но этого было достаточно, чтобы почувствовать ее непреодолимую боль. Он понятия не имел, больно ли ей сейчас или нет, но это заставит Райдера помочь ему, а это было необхо-димо. Миша откинулся на спинку стула и подумал о том, что он должен был сделать сейчас.

Он смотрел на дом недалеко от матери. Он был хорошего размера, если она когда-нибудь захочет продать его и переехать к нему, на что он надеялся. У Ханны будет достаточно места, чтобы делать все, что она захочет, и есть много спален, которые она может выбрать... если только это не его спальня. Надо как можно скорее объяснить ей, как все пойдет. Он не любит ее, скорее всего, никогда не полюбит, но когда-нибудь полюбит. Когда зазвонил телефон, это был риелтор. Миша воспринял это как добрый знак.