– Нет, – он рассмеялся, и она почувствовала, что начинает злиться, но сдержалась. – Когда они снимут повязки с моего лица?

– Сегодня, если ты сможешь бодрствовать достаточно долго. Они хотят посмотреть, не пострадало ли твое зрение от того, чем она тебя ударила. Что это было? – Она сказала ему, что упала. – Конечно, ты упала. А когда ты упала, у тебя случайно не было кожаного ремня в руке, которым ты била себя снова и снова?

Ханне не понравился его тон, но промолчала. У нее было ощущение, что он знает о слу-чившемся гораздо больше, чем она. После того, как она потеряла сознание, она вспомнила, как кто-то говорил с ней о том, что произошло, но она знала, что лучше не отвечать на такие вопросы.

– У тебя в руке до сих пор капельница, которая дает тебе обезболивающее и какие-то со-ки, чтобы не умереть с голоду. Они сказали, что тебе можно дать кусочки льда. Я могу принес-ти тебе, если хочешь, – она, поблагодарив его, отказалась. – Ты собираешься быть упрямой, не так ли? Ну, со мной ты ничего не добьешься. Если тебе что-то нужно, я бы посоветовал тебе прекратить играть и сказать мне, что это. Я не собираюсь все время гадать, чего ты хочешь.

Хан отвернулась от его голоса и ничего не сказала. Она хотела, чтобы ее оставили в покое, но сомневалась, что он уйдет. Вместо этого она лежала и думала о своей последней книге. Интересно, нашла ли ее мать, а если нашла, то разорвала ли, как несколько других.

Мужчина снова заговорил, и она поняла, что он говорит по телефону. Хан почувствовала, как ее тело снова расслабляется, и подумала, не подсыпал ли ей кто-нибудь еще наркотиков. Перед тем как снова погрузиться в сон, она услышала, как открылась и закрылась дверь.

– Она проснулась, но не разговаривает со мной, – смех женщины заставил ее слегка улыбнуться. Это была женщина из прошлого, и она нашла ее смех таким успокаивающим.

– Ты, скорее всего, и ее разозлил. Что ты сказал? – Он передал ей разговор, и женщина снова рассмеялась. – Миша, ты когда-нибудь думаешь, прежде чем с кем-нибудь заговорить? Почему ты решил, что она чего-то хочет от тебя, когда ты впервые заговорил с ней?

– Все что-то хотят от кого-то. Так устроен мир. Но я не собираюсь покупать для нее вещи, чтобы попытаться успокоить странные женские идеи, которые у нее есть обо мне, – Хан хотела послать его к черту, но промолчала. Она не хотела, чтобы ее снова ударили прямо сейчас. – Мне нужно выйти на минутку. Ты останешься с ней?

Если женщина и ответила, Хан ее не услышала. Когда дверь открылась и снова закрылась, она понадеялась, что это уходит мужчина, а не женщина. Он был придурком, и Хан решила, что он ей не нравится.

– Ты поговоришь со мной? – Хан повернулась на тихий голос. – Я думаю, ты просто не знаешь, что сказать, вместо того чтобы не разговаривать с ним. Я права?

– Я не хочу, чтобы он меня бил, – она не знала, почему сказала это женщине, но чувство-вала, что может поговорить с ней. – Как вы думаете, когда я смогу уйти? Мне нужно найти ра-боту.

– Ты поедешь со мной домой, когда тебя выпишут. У мальчиков, у моих сыновей, у всех в доме есть свое место, но нет ничего, чем они на самом деле владеют. Миша сейчас рассматри-вает дома. Что ты предпочитаешь в доме?

– Безопасность, – и снова Хан понятия не имела, почему она это сказала, но сменила тему. – Он сказал, что сегодня снимут бинты, если я не буду спать. Вы знаете... вы можете сказать мне, как сказать им, что я проснулась?

– Я позабочусь об этом, – она слышала, как женщина ходит по комнате. Потом она услы-шала, как она с кем-то разговаривает. Повесив трубку, она вернулась к ней. – Не знаю, пом-нишь ли ты, как я представилась, но я Марибель Лэннинг. Ты Ханна Оливер, верно?

– Да, – Хан медленно подвинулась на кровати, чтобы она могла вытянуть здоровую ногу. – Я не знаю, почему я здесь. Разве не должна быть в Окружной?

– Ты здесь, потому что мой сын распорядился, чтобы ты была здесь. Он хотел, чтобы о те-бе заботились как можно лучше, – Хан ничего не поняла. Мужчина, которого она встретила, казалось, хотел, чтобы она ушла. Хан не понимала, что говорит вслух, пока не заговорила Ма-рибель. – Он не хочет, чтобы ты уходила, но и не понимает тебя. Ты для него что-то новое.

– Я хочу домой, а не разбираться с этим, – дверь снова открылась, и на этот раз она услы-шала голоса нескольких человек. У одного из них был низкий голос, и он сказал, что его зовут Доктор Хадсон. Он также объяснил, что собирается делать.

– Я собираюсь медленно снять бинты. Не думаю, что есть какие-то причины для боли, но может быть несколько мест прилипания. Хочу дать тебе что-нибудь от боли сейчас, чтобы, ко-гда подойду ближе к твоей коже, это обезболивание заработало.

– Нет. Пожалуйста. Никаких наркотиков. Они стоят очень дорого и... – она не хотела сто-ить больше, чем нужно. В конце концов, ей придется вернуть долг этому человеку, а она была уверена, что это уже целое состояние. – Со мной все будет в порядке.

Первые слои марли, сказал он ей, были только для подкладки. По мере того как он при-ближался к ее коже, Хан видела все больше света. Когда он остановился на несколько секунд, она поняла, что в комнату вошел кто-то еще.