– Били очень сильно. Соседи позвонили. Я слышал, как она кричала, и знал, что это плохо. Один из них сказал мне, что когда девушку бьют, она редко издает звук. Сейчас мы ищем ее мать, – Картер спросил, можно ли ему войти. – Да, но не ходи на кухню. Они все еще работают над ней.

Картер медленно поднялся по шатким ступенькам. Он почувствовал запах крови и мочи еще до того, как ступил на крыльцо. Он вошел в дом только после того, как Миша легонько, но твердо подтолкнул его сзади.

Гостиная выглядела так, словно только слепой мог ею наслаждаться. Розовый цвет в ком-нате варьировался от неонового до чего-то еще более кричащего... розовые меховые подушки, розовый ворсистый ковер, и вырви глаз розовые стены. Стены украшали большие розовые цве-ты с такими же ярко-зелеными стеблями. Даже в огромных квадратах пряжи, свисавших со спинки дивана, было что-то розовое. Кофейный столик был выкрашен с помощью спрея, но тот, кто это сделал, не удосужился снять стеклянные крышки, и они тоже были окрашены в нечестивый цвет. Картер почувствовал, как его желудок сжался. Их направили вглубь по коридору, когда они спросили, где девушка.

Ванная, мимо которой они прошли, была выдержана в пурпурных тонах, почти так же, как и гостиная. Похоже, кто-то даже пытался распылить краску на унитаз и сиденье, но попал не только на пол, но и на стену. Господи, его тошнило, и он никогда не смог бы отлить в этой комнате.

В конце коридора они остановились перед закрытой дверью. Картер почти боялся открыть дверь, но Миша сделал это прежде, чем он успел прикоснуться к ней. Картер в шоке отступил на шаг.

Стерильная белизна комнаты действовала успокаивающе после избытка красок в других комнатах. Он вошел как раз в тот момент, когда Миша переступил порог.

Белое покрывало аккуратно лежало на маленькой односпальной кровати. Единственная подушка тоже была белой, но с небольшим пятном посередине. Кровь давних времен – вот все, о чем мог думать Картер.

На стенах не было ни картин, ни плакатов. На комоде вообще ничего не было... ни щетки для волос, ни флакона духов. На столике стояла лампа, белая с таким бледно-голубым абажу-ром, что он с трудом разглядел ее. Это был единственный цвет, который портил безупречно чистую комнату. Еще там была книга, но она упала на пол или была спрятана там. Картер по-дошел, чтобы прочитать название.

– Это Уильям Вордсворт. На французском, – Миша поднял его с пола и поднес к носу. Когда он поставил его на место, Картеру пришла в голову одна мысль. – Разве ты это не читал?

Миша ничего не ответил и пошел по комнате, останавливаясь только для того, чтобы взять белый носок, который не попал в такую же белую корзину для белья. Он долго держал его в руках, прежде чем бросить на небольшую стопку форменных брюк и рубашек. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на него, Картер увидел гнев и что-то... что-то мягкое на его лице.

– Как ты с ней познакомился? – Картер снова рассказал ему о буфете. – Она просила о по-мощи?

– Нет. Она казалась... не знаю, удивленной, что я помог. А что?

Миша вышел из комнаты и направился на кухню. Они как раз грузили Хан на каталку, когда они вошли. У Картера перехватило дыхание, когда он увидел ее.

– Боже правый, – Миша подвинулся к ней, а Картер просто смотрел. Похоже, кто-то под-нес шлифовальную машинку к ее лицу, настолько оно было окровавлено.

– Она стабильна? – Медик сказал Мише, что ее везут в окружную больницу. – Я хочу, чтобы вы отвезли ее в Мерси.

Врач покачал головой, но Миша не дал ему вывести Ханну из комнаты.

– Они не возьмут ее. У нее нет страховки, и они не принимают без страховки. Кроме того, они знают, что через пару дней ее мать будет там, чтобы потребовать, чтобы она вернулась домой. И не важно, в какой она форме. Они отпустят ее с ней. Но если хотите знать правду, я не думаю, что она когда-либо била ее так сильно.

– Как бы то ни было, везите ее в Мерси. Я поеду с вами, чтобы убедиться, что они знают, где ее место, – Миша посмотрел на Картера, пока продолжал говорить. – Следуй за нами в гру-зовике, пожалуйста. Я позвоню маме и попрошу принести мне ужин на случай, если придется задержаться.

– Миша, что, черт возьми, происходит? – Он двинулся вместе с каталкой, когда они нача-ли выезжать из дома. Картер протянул руку, чтобы удержать его от молчания. Картер заметил гнев на его лице и удивился.

– Она моя пара.

***

Мише не нужно было ничего делать, кроме как потребовать, чтобы Ханна была госпита-лизирована. Он был готов внести любой депозит, который они хотели, чтобы она осталась, но в этом не было необходимости. Администратор, еще один леопард, шел к нему как раз в тот момент, когда Миша хотел его видеть. Очевидно, мама позвонила ему первой. Миша сидел в приемной и ждал, когда закончится операция, и ее переведут в отдельную палату.

– Что ты знаешь о бедной девочке? – Миша посмотрел на маму. Он забыл, что она решила остаться с ним и ждать. – Райдер сказал, что займется матерью. Думаешь, это она сделала?

– Так сказал врач. Он сказал мне, что ее били регулярно, но никогда так. И я знаю о ней не больше, чем ты. Ей двадцать пять, год в психиатрической больнице и годы жестокого обращения. И согласно некоторым записям, которые он уже нашел, она дает столько, сколько получает, – его мать фыркнула. – Ты слышала, что сказал Райдер. Это одна из причин, по которой ее мама упекла ее в психушку. Ее вспыльчивый характер.