Я еще раз поднимаю бинокль к глазам и вижу, как один из спрятавшихся встает и достает ружье. Он наклоняется вперед и укладывает ружье на валун, готовясь к выстрелу, и у меня нет ни малейших сомнений, в кого именно он целится.

В нас.

— Ложись! — командую я, соскальзывая с лошади. — Они нас заметили, сейчас начнется стрельба.

Я насильно укладываю Сильви на землю. Это нелегкая задача, но мы представляем собой уж слишком удобную мишень, нужно стать как можно незаметнее. Ребята проделывают то же самое.

В следующее мгновение первая пуля взрывает пыль перед нами, всего в нескольких шагах от того места, где мы вжались в землю.

— Ты же говорил, что они в Финиксе! — вопит Билл, прячась за Рио.

— Отсюда до Финикса рукой подать, разве нет? — кричу я в ответ.

Но он прав. Если дневник у Роуза и головорезы ищут дорогу к золоту, то должны были нас опередить и не только добраться до Финикса, но и выехать оттуда дальше на восток, в горы. Как мне удалось так быстро их нагнать и почему они решили задержаться именно сегодня и как раз в этом месте? Допустим, их накрыла пыльная буря, как и предположил Джесси, но ведь бандитов всего двое. Может, пострадали их лошади или они сами? Тогда их могли бросить как лишнюю обузу, чтобы не задерживать остальных, и теперь эта парочка подстерегает случайных путников, чтобы отнять лошадей и догнать Роуза. Бандиты ведь не знают, что мы их преследуем.

— Думаю, они хотят отбить у нас лошадей, — говорю я. Рядом снова чиркает по земле пуля.

Я смотрю на Джесси, притаившегося за Бунтарем. Не похоже, что у парня и сейчас есть план. В сощуренных глазах плещется страх, а не упрямство, и мне это совсем не нравится.

В нескольких шагах справа на земле лежит большой плоский валун, за которым вполне укроется один человек. Я перегибаюсь через спину Сильви, вытягиваю ружье из седельного чехла и шлепаю лошадь по крупу, чтобы встала. Пока она неуклюже поднимается, я рывком бросаюсь за валун в надежде, что внимание бандитов привлечет лошадь, а мой маневр останется незамеченным.

Затем я кладу винчестер на камень и целюсь.

— Если попадешь в него, Нат, клянусь, больше ни разу в жизни не стану на тебя ворчать, — говорит Джесси. В его голосе слышны нотки сомнения, но теперь-то я не из револьвера стреляю. На таком расстоянии можно попасть в цель только из длинноствольного оружия. И надо же, какое совпадение: именно в этом я и упражнялась всю жизнь. Для меня ублюдок на другом берегу — все равно что очередная бутылка на изгороди. Он и так отнял у меня отца. Лошадь мою он точно не получит.

Я беру бандита на прицел. Проверяю, откуда дует ветер, держа ружье на изготовку.

— Попался, — шепчу я и нажимаю на курок.

Голова мерзавца откидывается назад, и он падает.

— Сума сойти! — бормочет Джесси.

Но мне даже некогда порадоваться его восхищению, потому что второй налетчик удирает со всех ног. Он бегом взбирается на противоположный берег, размахивая руками, и бахрома кожаной куртки хлопает на ветру, как крылья птицы, готовой взлететь.

Мигом вскакиваю, не желая упускать мерзавца.

Я достану его, па. Пристрелю его ради тебя.

— Нат, стой! — кричит мне Джесси, но ноги уже сами несут меня по каменистому склону вниз с нашего берега на середину русла, где между валунами тонким ручейком струится вода. Я почти успеваю укрыться за самой большой грудой камней, когда раздаются выстрелы и вода вскипает в нескольких шагах справа от меня. Вскидываю голову, но бандит по-прежнему карабкается вверх по склону спиной ко мне. Там же было всего две лошади. Две лошади, два всадника, если только…

Еще один выстрел, и вода взрывается фонтанчиком прямо у меня под ногами.

— Ложись, Нат! — истошно орет Джесси. — Ложись, черт бы тебя подрал!

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Джесси несется ко мне, на бегу выхватывая ремингтоны и целясь куда-то вниз по течению. Поворачиваю голову, чтобы проследить направление, и только теперь замечаю третью лошадь. Всадник в седле щурится, вскинув ружье. Беглец предупредил его. Запасной план, чтобы обхитрить нас.

Джесси и негодяй из банды Роуза стреляют синхронно, оба выстрела — револьверный и ружейный — сливаются в один, но я знаю, который из них меня задел.

Пошатнувшись, я спотыкаюсь и падаю навзничь, со всей силы приложившись затылком о валун. Перед глазами все плывет. В плечо словно ткнули раскаленной кочергой, так оно горит. Ощущение знакомое, потому что однажды я возилась в сарае, когда папа клеймил двух наших коров, запнулась и упала на раскаленное тавро. Боль выворачивает все нутро наизнанку, и кажется, будто небо обрушивается на меня сверху.

Мир взрывается ослепительной белизной и грохотом пальбы.

Когда наступает тишина, я слышу, как Джесси зовет Билла, а потом крепкие руки поднимают меня с земли.