Кто знает, может, Гормистову как раз и не хватило несколько единиц интеллекта, чтобы совершить прорыв? А теперь он никогда не станет лучше в артефакторике — упёрся в предел собственного развития. А всё из-за боевой магии, в которой он, к его чести, неплохо освоился, получив «С»-ранг. Остальные его коллеги больше «E» или «D» не брали.

Вот так трещинку за трещинкой я рассматривал несовершенство, казалось бы, монолитного и могущественного РГО, но критиковать все горазды. Посмотрим, что получится создать у меня.

Второй день миссии прошёл ещe спокойнее. На облавы летали только разведчики, а нас припахали стаскивать трупы змееголовых. Отказаться было нельзя, да и невыгодно — общее количество монстров поделят между всеми участниками по принципу внесённого вклада.

Так что каждый уродец шeл в копилку нашего гонорара. Разделочный пункт возвели одним из первых и нагнали три смены работников — те только и успевали махать тесаками. А вот от моего убитого некроманта, увы, ничего не осталось — испарился, так что поживиться нечем.

Всё это была трофейная часть. Фиксированная плата за участие составляла десять тысяч рублей на человека. Граф Абросимов подкинул мне лакомый кусочек, но и я забралом не щёлкал — внёс ощутимый вклад в общее дело. Надеюсь, это зачтётся при рассмотрении проступка Мефодия.

На третий день стену уже заканчивали, маги земли сцепляли блоки между собой намертво, даже раствора никакого не требовалось.

— Владимир Черноярский? — спросил меня на выходе из поселения тощий адъютант.

Его декоративная шпага и мальчишеское наивное лицо говорило о благородном происхождении.

— Он самый.

— Вас вызывают в ставку.

— Кто?

— Его превосходительство ротмистр Оболенский.

— Черноярский Владимир Денисович по вашему приказанию прибыл, — отчеканил я, когда вошёл в обставленный с удобством шатёр.

Оболенский доверительным шёпотом давал какие-то поручения офицеру разведки и жестом попросил меня подождать, как раз заканчивал. Внутри пахло табаком и рыбой, по слухам, ротмистр обожал таранку. Я и сам порой ловил нечто медитативное в том, как медленно её очищаешь, потрошишь и избавляешься от костей. Мысли приходят в порядок, а в конце ещё и награда ждала.

— Сделаешь?

— Сделаем, — подтвердил собеседник и, отдав честь, удалился, меня же пригласили подойти поближе.

— Так-с это у нас Черноярский, хм, гроза некромантов и молоденьких девиц? — усмехнулся он в седые усы, ротмистр был в хорошем настроении, дела шли отлично.

— С девицами, Олег Дмитриевич, порой сложнее, чем с армией мертвецов.

— Ха-ха, сказанул, — он отложил в сторону завёрнутую в газету сушeную рыбу и аккуратно стряхнул со стола разбросанные чешуйки. — Надобно нам с тобой обсудить произошедшее.

— Если за Мефодия требуется какая-либо плата или поручительство, только скажите — я готов взять ответственность за произошедшее.

— Ты это про что? — не понял Оболенский, усаживаясь в походное кресло, а потом стукнул себя по лбу. — Ох, ты ж, вылетело из головы. Про Куликова, что ли, тот, что проклятый?

— Да.

— Пустое дело, — отмахнулся он, — слышал я про него, непростая судьба у Мефодия, но нет, не за тем я тебя позвал.

— Так, а с ним что будет? — поинтересовался я.

— Что, что, — пожал он плечами, — подержали его достаточно, чтобы оклемался, и отпустим.

— А как же нападение…

Но Оболенский так поморщился, что я не настаивал на дальнейшем обмусоливании этой темы и задал справедливо напрашивающийся вопрос.

— Тогда зачем я здесь?

— Некромант, — он показал мне сесть. — Как ты с ним справился? Только не ври, — строго добавил офицер, весь вид ротмистра намекал, что сейчас не время юлить, в его руках была не только моя судьба.

— Благодаря мечу.

— Скромность — это похвально, но меч сам себя не использует, для этого нужна воля. Мои люди всё видели и сказали: воля у тебя есть. Могу я узнать, откуда ты взял это оружие?

— Мне его подарил учитель, большего сказать не могу. Вы сами попросили не врать.

— Хм, я взгляну?

Я на миг замешкался, но решил всё же положить на стол клинок.

— Обнажи, — попросил ротмистр, сам при этом даже руки не потянул.

Не знаю, доложил ли кто о защитных свойствах или это уважение к чужой собственности. Я убрал ножны в стороны и медленно повертел артефакт, чтобы нагнувшийся вперёд разведчик внимательно его осмотрел. Закончив, он благодарно кивнул, и я убрал оружие.