— Это мы придумаем, но, Владимир Денисович, погреба-то у нас покамест нет.

— К концу дня будет, — пообещал я, ему и пошeл в избу к Гио, мне сказали, маг отдыхает после разведки местности.

Джанашия гонял чаи на печи и, когда я вошёл, коротко мне кивнул.

— Одевайся, по дороге всё расскажешь.

— Мы куда-то едем?

— Да, в имение Черноярских.

Старик отставил массивную кружку в сторону.

— На отца родного пойти хочешь?

— А ты против?

Прославленный маг выражения выбирал осторожно, явно опасаясь стать причиной будущего кровопролития.

— Скажем так, я буду не в восторге. Препятствий чинить не стану, но в глазах моих ты потеряешь.

— Я тебе, Гио, благодарен, что защитил людей, — сказал я, тоже наливая в чашку кипятка, — но ты много на себя берёшь. Я не стремлюсь быть хорошим ни в чьих глазах — я глава феода и как скажу, так и будет. Мне нужно знать прямо сейчас: ты со мной или ты уходишь? Сомневающимся тут не место.

Старик прокряхтел и сполз на пол. Пока я отпивал из чашки, он подошёл ко мне.

— А как же долг?

— Мы в расчёте, и я никого не держу, но если остаёшься — ты полностью мой. Скажу убивать — ты убиваешь, скажу строить — ты строишь. Всё честно, так что выбирай.

Я не планировал махать мечом и совершать опрометчивые поступки. Хотел для начала выяснить причину этой агрессии, а потом уже принимать ответные меры. Для Гио это своеобразный тест: если он из-за своих убеждений и старой памяти не пожелает служить мне, то пусть так и будет. Я не хочу иметь за спиной сильного мага даже с мизерным шансом на предательство, проще разобраться на берегу.

— Хорошо, Владимир, я с тобой, — согласился седой маг и протянул руку.

Я крепко сжал её и повёл на себя.

— И на людях называй меня Владимир Денисович. Я тебе не внучок, смекаешь?

— Хорошо, — согласился Гио, и я покинул избу, чтобы предупредить остальных.

Нобуёси, Мефодий, Потап, а теперь ещё и Гио составляли моё боевое ядро. Кошевого с Ермолаем я на разборки брать не стал — на них безопасность и работа поселения. Таким составом мы и выехали верхом. Джанашия в пути подробно расписал всё как было, и я понял, что без стороннего финансирования тут не обошлось.

Пятьдесят дополнительных гридней — это минимум пятьдесят тысяч в месяц для их содержания. А если это не новички, то все сто. Откуда такие деньги у батюшки — непонятно. Подозрения пали на Рындина, но когда мы добрались до ворот имения, я, к своему удивлению, увидел там тевтонский патруль, ехавший вдоль высокого забора.

— Кто таков? — нагло спросил воняющий перегаром немец, мечник «D» с довольно неплохой отвагой, но безалаберный и вор.

Таких даже в ордене презирали.

— У меня тот же вопрос: что вы делаете в имении моего отца? — я заставил его попятиться, наезжая вперёд Адулаем, конь чувствовал агрессию хозяина и тоже напирал.

— Так ты ублюдок? Как там, ммм? — воззвал он к товарищам. — Владимир, во! А мы тебя и ждали: сдавай оружие и бегом к папке, ха-ха, а то по заднице получишь, — заулыбался наглый воин.

— По заднице, значит?

— Розгами, ага.

— Может, ты мне и выпишешь их прямо сейчас, чего ждать? — предложил я тевтонцу.

— А что? — обернулся тот за поддержкой. — Это всегда можно. Спрыгивай рус.

— Владимир… Денисович, — добавил Гио предостерегающе, но я отмахнулся от него, была причина проучить зарвавшегося урода, и имя этой причины — Николай.

— Готов? — спросил я немца.

— Я-я, давай.

Разница между нами слишком очевидна, но я не стал использовать силу меча — мне хотелось разделаться с ним чистым фехтованием. Впрочем, так тоже вышло быстро.

Усыплявший мою бдительность воин так и не понял, что я с самого начала прочитал его гнилой манёвр. Напускная бравада и расхлябанность, нарочито ленивые и заторможенные движения — всё это было призвано расслабить меня, а провокационный тон — разозлить.

На этом контрасте он вмиг подобрался, расслабленность исчезла, и сам тевтонец готов был выбить из наследника дурь на потеху братьям. Увы, но его быстрая атака нахрапом закончилась проткнутым лёгким.

— Бегите за лекарем, — сказал я, вытирая тряпкой клинок и возвращая его в ножны. — У вас около пяти минут, иначе он умрёт.

Наглец ловил ртом воздух и ползал на обочине в траве, как раздавленный червяк. Я же сел обратно в седло и проехал внутрь. Убивать его не стал — это кровь за кровь. Если бы Николай не выжил, то и я не щадил бы никого, но излишняя жестокость ни к чему. Ещё один враг в лице могущественного ордена мне не нужен.

Кто-то из тевтонцев успел предупредить охрану, и нас сопровождала до порога целая процессия из двадцати клинков. Двери отчего дома открылись и наружу высыпали знакомые лица.