Она кивнула ещё раз, отстранилась и пошла к двери. Замок щёлкнул, щель захлопнулась, отрезав её от улицы и от него.

Квартира встретила тишиной. Она не зажигала свет, только прошла прямо к окну в гостиной. Сердце колотилось, будто она боялась, что застукают за подглядыванием. Осторожно отодвинула край шторы и выглянула наружу.

Даниэль уже пересёк улицу. Его широкая спина, уверенная походка. Ни одного взгляда назад. Он шёл прочь, в сторону своего дома, и этот образ почему-то болезненно напоминал ей уходящие силуэты из прошлого. Все уходят одинаково сдержанно, решительно, без права обернуться.

Она поймала себя на том, что вцепилась зубами в внутреннюю сторону щеки. Челюсть напряглась так, что заболели виски. Вкус крови проступил почти сразу, она снова грызла себя изнутри, привычно, бессознательно. Словно пыталась стереть одно чувство другим, сильнее и болезненнее.

Марина опустилась на подоконник и закрыла глаза. Сцена крутилась в голове, его голос, взгляд, обвинения, её собственные полуслова. Всё выглядело так, будто она действительно виновата, будто скрывает от него правду. И самое страшное, что правда была туманной даже для неё самой.

Она провела ладонями по лицу, заставляя себя вдохнуть глубже. Хватит, — сказала мысленно. — Просто хватит. Встала и направилась на кухню. Вода из-под крана лилась в стакан, тонкая струя, и этот звук стал единственным якорем в реальности. Она пила холодную воду, будто старалась заглушить жжение на щеках и во рту, и думала только о том, как остановить этот бесконечный круг сомнений, но даже в этой тишине ей всё время казалось, что шаги Даниэля вот-вот снова раздадутся за дверью.

В сумочке завибрировал телефон. Марина замерла. Сердце неприятно кольнуло, сначала от мысли, что это Даниэль, и разговор снова не закончен. на достала телефон из сумочки. Разблокировав, на экране высветился незнакомый номер. Она открыла сообщение.

«Добрый вечер, Марин. Надеюсь, я не ошибся номером».

Русский текст. Её дыхание сбилось. Ошибки быть не могло.

Пальцы дрожали, когда она набирала ответ.

«Не ошибся».

Ответ пришёл быстро.

«Я рад. Думал, что так и не решусь написать».

Она прикусила губу. В голове всё ещё звучали слова Даниэля, обвиняющие, ревнивые, тяжёлые. Она чувствовала себя так, будто действительно сидит в каком-то капкане из собственной вины. Но пальцы сами скользили по клавиатуре.

«Почему именно сегодня?»

«Наверное, потому что сегодня я понял, скучаю. Глупо так говорить, но легче стало только когда увидел тебя. Хотя и труднее тоже».

Марина невольно улыбнулась, хоть и горько.

«Ты даже на расстоянии умудряешься всё усложнять».

«Это мой талант», — пришёл ответ.

Она хмыкнула и положила телефон на колени, но через секунду снова взяла его в руки.

«Не думаю, что правильно нам вот так переписываться. У тебя есть девушка. У меня парень. Получается, мы оба врём».

Секундная задержка. Потом несколько слов.

«А мы врём, когда переписываемся?»

Марина прикрыла глаза, прижала телефон к губам. Внутри что-то болезненно дрогнуло. Она знала, он прав. Само общение не было обманом. Но ощущения, что за этим стоит больше, чем простая дружеская переписка, она никак не могла отогнать. Она всё-таки написала.

«Иногда мне кажется, что я предаю. Хотя... вряд ли у тебя лучше. Мы оба не свободны».

Его ответ появился почти сразу.

«Знаешь, мне не хочется думать о том, кто у нас рядом. Потому что если начать, мы перестанем писать друг другу. А я этого не хочу».

Марина положила телефон на подоконник и отвернулась. Сжала пальцы в кулак. Почему она просто не остановит это? Почему не сказать нет и не разорвать всё? Ведь всё логично, у неё есть Даниэль, у него подруга. Но стоило взглянуть на экран, как сердце било в ребра слишком сильно.

Экран снова мигнул.

«Если захочешь, я исчезну. Только скажи. Но если нет... тогда дай мне хотя бы иногда писать тебе».

Марина подняла телефон, но вместо ответа просто закрыла глаза. Она чувствовала, как снова грызёт внутреннюю щёку, пока решала, стоит ли продолжать. Долго сидела с телефоном в руках, глядя на его сообщение. В груди было тяжело, будто там завязался узел. Правильным ответом было бы оборвать разговор. Но пальцы набрали совсем другое.