Марина, не колеблясь, протянула руки.

— Давай, дай мне Никиту.

— Ох, держи! — Света аккуратно передала мальчика Марине, — спасибо тебе, золотце!

Мальчик лет пяти, щёки румяные, нос смешно поджат, как у ежика. Он с подозрением посмотрел на Марину, но не заплакал, а просто уставился ей в лицо.

— Ну здравствуй, Никитос. Мы с тобой теперь напарники, — прошептала она, и, чтобы разрядить паузу, пощекотала его бок. — Ты такой серьёзный, будто в бухгалтерию устроился. Ну что, шалил с утра?

— Нет, — с полным достоинством заявил мальчик, обвив её шею руками. — Это кот шалил. Я просто смотрел.

Света метнулась обратно в спальню.

— Ты серьёзно принесла выпечку? — крикнула она из-за двери.

— Конечно. Домашние. Как просили.

— Вот умничка. Старушке такое поди последний раз на Пасху приносили.

— Не преувеличивай, — Марина покачала Никиту, тот деловито устроился у неё на бедре.

— Я не преувеличиваю, я просто знаю, как она может зафукать. А если ей понравится, тебе же легче. И оплата не копеечная.

— А что за характер у неё, напомни?

Света вернулась, застёгивая куртку. На лице боевая готовность и лёгкая ухмылка.

— Думаешь, у тебя характер? Подожди, пока услышишь, как она называет телевизор "этим безмозглым сатанинским ящиком", — она чмокнула сына в макушку. — Пошли, Никита. Миссия «бабушка» начинается.

— А синабон мне? — спросил он с надеждой, вытягивая шею к сумке Марины.

— Эти для взрослой миссии, — серьёзно сказала Марина. — Но если бабушка одобрит, испеку тебе отдельную партию. С секретным ингредиентом.

— С волшебством?

— С любовью, — поправила она, погладив его по спине.

Света хмыкнула и открыла дверь.

— Ладно, пошли. Только не смейся, если она начнёт тебя сразу учить жизни. Это у неё вместо приветствия.

Марина кивнула и подхватила сумку с синабонами. Честно говоря, ей было волнительно.

Они шли по двору, оставляя за спиной дом с облупленным. Воздух был сухой, октябрьский, с запахом листвы и чем-то прелым, знакомым. Город уже подмерзал по утрам, но днём ещё сохранялась та самая зыбкая осенняя мягкость, словно тёплая подкладка под прохладным пальто.

— Хорошо, что ты вышла из дома, — сказала Света, чуть повернув голову. — А то я уж думала, снова в свою берлогу заляжешь.

— Хотелось, — честно призналась Марина. — Но потом… поняла, что только хуже будет. Пусто как-то.

— А ты с тем... с кем ты там общалась, — Света сделала неопределённый жест, — больше не переписываешься?

— Нет. Он уехал. В другой город. Ну, в смысле в Штаты. Мы просто… провели время вместе.

Света прищурилась, но не с осуждением, а будто внимательно присматриваясь.

— Ага. Значит, что-то было, раз пусто стало.

Марина чуть усмехнулась, глядя на то, как Никита споткнулся, но сразу выровнялся, не отпуская мамины пальцы.

— Было. Он… он просто оказался не таким, как я привыкла. Теплее. Спокойнее. В нём не было этого желания сломать меня или переделать под себя.

Света кивнула, будто подтверждая свои догадки.

— Ну так я тебе это и говорила. Ты изменилась. Явно к лучшему. Он как будто показал тебе, что с тобой можно быть по-другому. А это, знаешь ли, дорогого стоит. Даже если не навсегда.

— Жаль, конечно, что закончилось, — тихо проговорила Марина, — но, знаешь… впервые мне не хочется цепляться.

— Вот это, подруга, и называется взросление, — улыбнулась Света. — Всё, пойдём. А то наша бабуля любит пунктуальность.

Они свернули за угол, и впереди уже показался старый трёхэтажный дом с облупленной жёлтой штукатуркой и невысокой металлической оградкой перед подъездом. Марина глубоко вдохнула, прижав сумку к груди, и чуть плотнее закуталась в шарф.

Жёлтый дом встретил их запахом старины и сухой древесины, пыли и чего-то мятного, едва уловимого, как будто воздух здесь застрял где-то в 80-х. Света нажала на кнопку звонка, и спустя несколько секунд дверь отворилась. На пороге стояла старушка с прямой спиной, в фартуке поверх вязаного жилета. У неё были живые, прищуренные глаза и серебристый пучок волос, собранный на затылке.

— О, это вы. Заходите, чего в дверях-то мяться, — отозвалась она бодро. — Сумку ставьте в угол, тапочки вот, чистые, у батареи. Я Галина Петровна.

— Марина, — вежливо представилась она и шагнула внутрь, помогая Никите снять куртку.

— А это мой Никитка, — вставила Света, — ну вы его уже знаете. А Марине, может, что и подойдёт из вашего предложения.

— Сейчас чайник поставлю, — отозвалась старушка, уже направляясь на кухню.

Комната, куда их провели, была заставлена старыми книжными шкафами, на стенах висели пейзажи в рамках, а скатерть на столе была как будто вышита вручную. Марина поставила контейнер с синабонами на стол, открыла крышку, и комната сразу наполнилась запахом ванили и корицы.