— Закон трактует однозначно. Если наследников первой очереди несколько, супруг, дети и родители — имущество делится между ними. Но так как у Дмитрия не было детей, наследование происходит между супругой и родителями. Однако, ещё раз повторю, родители могут претендовать только на то, что принадлежало лично Дмитрию на момент смерти. То, что было подарено ему вами, перестало быть вашей собственностью в момент сделки.

Марина приподняла брови, уточнив.

— То есть в любом случае доля за мной закреплена, и лишить меня её невозможно?

Адвокат кивнул.

— Именно так. Если семья захочет урегулировать вопрос мирно, можно будет рассмотреть вариант соглашения или компенсации, но юридически вы имеете право на имущество и являетесь основной наследницей.

В этот момент Борис Владимирович тяжело выдохнул, Ольга Николаевна побледнела и сцепила пальцы. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая только скрипом карандаша адвоката по полям его блокнота. Борис Владимирович наконец не выдержал.

— Марина… ну ты же понимаешь, закон, это одно, а совесть совсем другое. Ты же видишь, что мы с матерью потеряли не меньше твоего. Всё, что здесь, это наш труд, наши годы. По-человечески… неужели тебе легко оставить нас без ничего?

Марина скрестила руки на груди. Её голос дрогнул, но уже не от страха, а от злости.

— А по-человечески, Борис Владимирович, вы вообще понимаете, что Димочка ваш сделал со мной? Знаете, что он женился на мне только для того, чтобы получить доступ к вашему состоянию?

Ольга Николаевна резко вскинулась, глаза сверкнули.

— Конечно, знаем, — выпалила она, будто выстрелив. — Но условия мы ставили не для того, чтобы он притащил первую встречную! Мы рассчитывали, что он наконец сделает правильный выбор. На хорошую семью, на ту девушку, что мы советовали. А он упрямился, всё откладывал… Вот и думали, что наследство подтолкнёт его к нужному браку. А притащил тебя.

Марина откинулась на спинку стула и тихо рассмеялась, хотя в смехе звучала горечь.

— То есть, выходит, я для вас и не человек вовсе? Просто ошибка в ваших расчётах? «Притащил», так вы называете наш брак?

Борис Владимирович нахмурился, но промолчал. Адвокат едва слышно покашлял, но промолчал, делая вид, что изучает бумаги.

— Ошибка, — спокойно повторила Марина. — Только знаете что? Я согласилась быть рядом с ним, потому что любила. А он согласился, потому что вы дали ему условия. Вы знали это. И всё равно закрыли глаза. Так не ко мне вопросы, а к вашему «правильному» сыну.

Ольга Николаевна вспыхнула, поднялась с места и, не стесняясь адвоката, повысила голос.

— Ты смеешь нас упрекать?! Мы хотели как лучше, мы хотели, чтобы он хоть раз сделал что-то правильно! А ты… ты встала между ним и будущим!

Марина резко подалась вперёд.

— А может, это вы встали между ним и настоящим? Вы хоть раз интересовались, что ему самому нужно? Нет! Для вас он был инструментом. И я тоже. Только вы с завещанием, а он со мной. Отличная семейка.

Ольга побледнела, а Борис Владимирович, наоборот, густо покраснел, сжал кулаки так, что побелели пальцы. Адвокат тихо и очень твёрдо сказал.

— Господа, я рекомендую прекратить этот тон. Если мы здесь обсуждаем наследственное дело, нужно говорить по существу.

— Марина, ты же сама понимаешь… Эта квартира, сад, счета всё это не твоё. Тебе тяжело будет одной. Женщина без мужа, без опоры, да ещё с таким грузом… Ну сколько протянешь? Месяц? Два? — Заговорил Борис Владимирович, уже спокойнее, но с той мягкостью, что всегда таила в себе угрозу.

Марина чуть приподняла подбородок.

— Только не смейте делать вид, что я всю жизнь сидела у вас на шее, — голос Марины дрогнул, но звучал твёрдо. — Эта квартира не ваша милость и не подарок. Мы с Димой купили её вместе, после института. Я работала как сумасшедшая, брала подработки, задержки, выходные. Эти стены оплачены и моими ночами без сна, и моими нервами, и моими силами. Это было совместно нажитое имущество, и я имею на него такое же право, как и он. Даже больше, потому что я здесь осталась, а он ушёл… И вы в серьёз думаете, мне проще было с вашим сыном?

Борис нахмурился, но промолчал. Ольга Николаевна подалась вперёд, её голос стал мягче, почти ласковым, но каждое слово било по нервам.

— Дорогая, пойми правильно. Мы ведь не враги тебе. Но у тебя нет опыта, нет связей. Что ты сделаешь с этой собственностью? Сдашь кому-то? Продашь за бесценок? Всё пропадёт. А если бы мы взялись за управление, мы бы сохранили всё, приумножили… а ты жила бы спокойно.

— Спокойно? — Марина усмехнулась. — Снова под вашим контролем? Нет уж, спасибо.

Ольга прищурилась, но не дала себе сорваться.

— А ты подумай, — сказала она медленно, словно уговаривала ребёнка. — Ты ведь сама знаешь, как тяжело сейчас. Работы у тебя нет, деньги скоро кончатся, помощь друзей не вечна. Ты же не железная. И потом… — она выдержала паузу, — кто в твоём положении захочет связываться с тобой?

Марина резко обернулась к ней.

— Вы сейчас намекаете, что я никому не нужна?

Ольга пожала плечами, будто это было очевидно.

— Я говорю, что жизнь длинная. И лучше думать наперёд, чем потом жалеть.