— Да, конечно, я останусь в Балтиморе.

— Бо, можно задать тебе вопрос? — Я кивнул. — Ты бы поцеловал меня снова?

Не смотри на неё, не смотри на неё, иначе она увидит, что ты сильно покраснел.

— Я… конечно.

— Ты это серьёзно или говоришь так, чтобы подшутить надо мной?

— Я серьёзно, Пенелопа.

— А Уайт, ты бы тоже поцеловал?

— Я… нет, я бы не поцеловал Уайт.

— А почему Уайт не стал бы, а меня, да?

— Потому что Уайт — это не ты.

— Значит, я тебе действительно нравлюсь?

Я набрался смелости и посмотрел на неё:

— Да.

— Да?

— Да.

Пенелопа протянула руку и взяла мою.

— Завтра днём в Эбони-парке открывают кафе-мороженое и устанавливают новые игры, может, пойдём вместе?

— Да, конечно, пойдём вместе.

Он

Never Grow up

Балтимор, май 2009

Лунный бульвар начинал мне нравиться всё больше. Я чувствовал себя частью чего-то, и, хотя отец появлялся всё реже, я уже не чувствовал себя таким злым.

Помирившись, мы с Пенелопой стали вместе гулять каждый день после обеда. С Дуэтом и другими соседскими ребятами мы ходили в парк на соседней улице, катались на велосипедах, играли в мини-гольф в парке Эбони и гуляли до обеда. Семья Льюисов радушно приняла меня под своей крышей, и Келли всегда разрешала мне навещать их.

В Балтимор пришло лето, было жарко, и этим утром директор разрешил нам поесть в школьном саду. До конца года оставалось несколько недель, все обсуждали, как проведут каникулы. Я собирался остаться в городе и надеялся, что Пенелопа тоже, чтобы снова побыть с ней наедине. Я больше её не целовал, поскольку с нами всегда были её двоюродные сёстры, да и потом я не был уверен, что она хорошо воспримет моё приставание... Хотя во время игры в мини-гольф я взял Пенелопу за руку, и она всё время крепко держала мою.

— Ты не хочешь вот это? — спросила Пёрпл, указывая на моё яблоко.

— Нет, можешь взять, — ответил я. Пёрпл боялась вся школа.

Она откусила от яблока и указала на свою сестру-близнеца.

— Поторопись, а то мы опоздаем, и если из-за тебя меня накажут, я расчленю твоё тело и скормлю в собачьем приюте.

Уайт разразилась хохотом.

— Ты сумасшедшая. Пенни, а тебе не кажется, что Пёрпл пора лечиться?

— Если попытаешься запереть меня в психушке, я скажу, что я — это ты, — ответила близняшка.

— И ты на это способна?

— Конечно! Что за вопрос!

Уайт встала и взяла свою сумку.

— Увидимся позже в парке.

Дуэт ушли, и я остался наедине с Пенелопой.

— Мама сегодня готовит мясной рулет, ты придёшь на ужин?

— Я должен спросить Келли, но проблем быть не должно.

Она встала и подошла к качелям. Я последовал за ней, и мы стали качаться рядом друг с другом.

— Мы больше не уезжаем в Монтану. Вернее, уезжают только Дуэт и мои дяди.

— Правда?

— Гаррик нашёл работу на лето, а папа хочет построить барбекю побольше, так что мы остаёмся на Лунном бульваре.

— Я тоже никуда не поеду.

— Бо! — вдруг воскликнула Пенелопа, спрыгнув с качелей и встав передо мной. — Сегодня вечером команда идёт с моим папой на пиццу!

— Я в курсе, но я предпочитаю стряпню твоей мамы.

— Разве ты не должен проводить больше времени с другими игроками, Милашка Би?

— В последний раз, когда сказал, что пойду к Гэвину, ты разозлилась.

— Значит, ты не пойдёшь к Гэвину из-за меня?

— Я лучше проведу время с тобой, Пенелопа.

Я встал и сделал шаг к ней; мы были близки, очень близки. Возможно, я мог бы воспользоваться этим моментом, придвинуться ещё ближе и попытаться поцеловать её ещё раз.

— Когда ты спросил меня о танцах, ты действительно думал, что это отстой? — спросила она.

— Кто считает бал отстойным, так это ты.

— Джейсон Ли пригласил Уайт.

— Ты хочешь пойти?

— Не знаю, но мне не нравятся эти дурацкие платья, и я не люблю розовый цвет.

— А разве обязательно надевать розовое?

— Нет, конечно, нет!

Она улыбнулась, и я улыбнулся ей в ответ.

— Тогда ты можешь купить светло-голубое или зелёное платье.

— И ты бы пошёл со мной?

— Я пойду с тобой.

Пенелопа протянула руку и сжала мою.

— Ты не поцеловал меня снова, Бо.

— Я боюсь получить пинок.

— Я бы никогда тебя не ударила.

— Ты уверена?

— Уверена.

Я посмотрел на её губы, и медленно...

— Бо! — услышал я крик. Мы резко обернулись. Размахивая руками, к нам быстро приближался её отец.