— Если бы над тобой кто-то издевался, ты бы пришёл и рассказал мне?

— Нет, сэр, конечно, я бы вам не сказал!

Тренер разразился смехом и похлопал меня по спине.

— Молодец, ты понял, как это работает, но если кто-то действительно ведёт себя плохо, я хочу, чтобы ты мне сказал. Я понятно объясняю? Кстати, в следующее воскресенье собираюсь поставить тебя в стартовый состав.

— Против Болтона? Думаете, это хорошая идея? Мы никогда не выигрывали у них.

— Хочешь узнать кое-что? Те парни не ожидают, что на поле выйдет игрок на два года моложе, они тебя недооценят и даже не представляют, насколько ты силён. Уверен, благодаря тебе мы будем выглядеть великолепно.

— А если мы проиграем из-за меня?

— Мы не проиграем из-за одного игрока.

— А если да.

— Нет, не проиграем, иначе это был бы не футбол. Командная работа — это всё, и, кстати, раз уж мы с тобой сейчас одна команда, не окажешь ли мне услугу? Пенни наверху и не хочет выходить из своей комнаты. Эта девчонка упрямее мула! Она говорит, что не выйдет, пока мы не снимем ей брекеты. Я знаю, вы стали хорошими друзьями, так что, может, сможешь её убедить.

— Я могу попробовать.

— Ты справишься, она тебя слушает.

Я вошёл в дом, и миссис Льюис указала мне на комнату Пенелопы наверху. Я любил этот дом, потому что он был именно таким, каким я хотел, чтобы был мой; всегда полно людей, пахнет сладостями, и стены увешаны семейными фотографиями. Как только вошёл в коридор, я услышал звук постоянного удара чего-то по стене.

— Пенелопа?

— Бакер, это ты? — услышал знакомый голос из последней комнаты. Подойдя к двери, я обнаружил Пенелопу лежащей на кровати и уставился на неё. На ней были шорты, очень короткие, и её длинные ноги были обнажены. Я в миллионный раз представил, как ласкаю их.

— Твой… твой отец послал меня…

— Я ненавижу его! Он заставил меня засунуть эту штуку в рот, и теперь у меня постоянно болит голова! — Она снова ударила мячом о стену. — Лекарство, которое мне дают, не помогает, оно просто вызывает у меня сонливость. — Ещё один мяч в стену. — А если я пойду в школу с этим металлоломом во рту, все будут стебаться, — прокричала она в сторону коридора.

— Немедленно прекрати ругаться, иначе ты не выйдешь из этой комнаты по-настоящему! — услышали мы крик её матери.

— Неужели ты не понимаешь, что это именно то, чего я хочу? Я даже заниматься не могу, — ответила она, крича ещё громче.

Пенелопа остановила мяч и посмотрела на меня.

— Почему ты так смотришь на меня?

— О, ничего, я просто наблюдал... рассматривал твою комнату.

Это был первый раз, когда я поднялся сюда, обычно мы занимались в гостиной.

На самом деле, спальня полностью отражала Пенелопу: там висели плакаты Ravens и даже футболка Флакко, вставленная в рамку, словно реликвия. Там стояли её трофеи по лакроссу, а шторы и покрывало на кровати были того же фиолетового цвета, что и вороны Балтимора.

— Как долго... как долго ты должна их носить? — спросил я, имея в виду брекеты.

— Стоматолог сказал, — от девяти до двенадцати месяцев, но я не хочу, у меня везде болит!

— Мне очень жаль.

— Ты не можешь понять, Бакер: здесь всегда больно! — Она указала на свой висок. — Я даже не смогла сделать домашнее задание. Так что, мало того, что я буду в дерьме, так ещё и получу плохую оценку.

— Какое домашнее задание ты не сделала?

— Английский.

— На самом деле там не так уж много. Дай мне свой учебник, я разберусь.

— Правда?

— Конечно.

— Ты сделаешь за меня?

Я кивнул. Пенелопа взяла свой рюкзак. С книгой в руках она села на кровать и жестом пригласила меня сесть рядом; я открыл учебник английского и поискал страницу с домашним заданием.

Возможно, это действительно был подходящий момент.

— Пенелопа, я хотел... в общем, я хотел спросить, что ты думаешь о выпускном бале.

Она резко обернулась.

— Что это отстой! Гаррик хочет пригласить Эмили Ратзон и требует, чтобы мой папа потратил деньги на лимузин. Дома они только и делают, что ругаются, а я ненавижу этот бал!

Ведро ледяной воды обрушилось на все мои тлеющие надежды пригласить Пенелопу и, может быть... может быть, поцеловать или признаться, что она мне действительно нравится.

— Почему ты спрашиваешь, Бакер? Ты же не хочешь участвовать...

— Нет, нет, я чувствую то же самое, это действительно глупый вечер и... и остальные постоянно болтают о нём, я больше не могу этого выносить.

— К счастью. Я думала, ты как Гаррик, который хочет нарядиться продавцом пылесосов.

— Нет, я не думаю, как твой брат, к тому же я предпочитаю толстовки.