— Вчера как по наковальне ударил — и все, как будто умерла, — сквозь зуба выдавил он. — Подумал, пройдет... а к утру вообще будто не моя. Я слыхивал — если такое случается, то следом за рукой и плечо умрет, и все тело. И я!

— Лекаря звали? — по привычке спросила я.

Тихон фыркнул, и в его глазах мелькнула ярость.

— Цену заломил, будто я ему золотую жилу открыл! Я за месяц столько не заработаю, сколько он хочет! Я на эту руку ему уже жаловался, мази мне пахучие выписывал, деньги драл, и вот — ничего не помогло! Только хуже стало… Чтоб его Перун покарал!

Он умолк и посмотрел на меня со смесью страдания и гнева.

Тихон был кузнецом — широкоплечим, с руками, способными гнуть подковы, а сейчас его могучая правая рука безвольно лежала на коленях, будто и правда не его.

— Рубаху снимай, — коротко сказала я, закатывая рукава.

Тихон беспокойно огляделся. Сначала он казался мне смелым — глаза не прятал, говорил прямо. Но сейчас в его взгляде читался животный страх.

— А дракон? — тихо, почти шепотом спросил он.

Вопрос застал меня врасплох.

— Дракон? — переспросила я и против воли оглянулась.

— Ну... он... что скажет, если я при тебе рубаху снимать буду?

Я тряхнула головой, чтобы прогнать нарастающее раздражение.

— Ты лечиться пришел или вопросы глупые задавать? — выпалила я. — Если лечиться — показывай плечо!

— Понял, — тут же сдался он.

Со стоном Тихон поднялся, скинул тулуп и следом рубаху, освободив мощное тело и больную руку. И встал… Молча рассматривая меня.

Я сделала пару шагов вперед и всмотрелась. Внимание привлекал неестественный угол, под которым держалось плечо, и отек вокруг сустава. Я положила ладонь на напряженные мышцы, и он дернулся, снова озираясь по сторонам.

Неужели он так боялся Кайла? Ну что он ему сделает, сожрет за то, что снял рубашку? Да и с какой стати? Это вроде не преступление!

— Дыши ровно, — тихо скомандовала я. — И готовься.

— К чему? — спросил Тихон.

Но объяснять я не стала.

Пальцы сами нашли нужное положение — бабушка учила меня этому движению еще в детстве. Раз — глубокий вдох. Два — резкий выдох. В тот миг, когда его легкие опустели, я коротким, точным усилием вправила сустав на место. Раздался глухой щелчок, и Тихон издал звук, средний между стоном и облегчением.

— Все, — выдохнула я, чувствуя, как напряглись мои собственные мышцы. — Рука на месте.

Я отступила на пару шагов, и Тихон осторожно пошевелил пальцами, согнул руку в локте и… улыбнулся.

— Так я здоров?

— Не совсем, — честно сказала я. — Вывих я вправила, но вот растяжение и воспаление снять тоже нужно. Надо будет мазать ее неделю, и все точно пройдет.

— Каррр! Мази-то нет! — впервые прокаркал Тео.

Тихон вздрогнул так сильно, что аж подпрыгнул.

— Пусть утром приходит, как дракон говорил! — продолжал ворон. — Ишь, шляются по ночам!

Я застыла. А ведь и правда...

Глупости такие! Это все Кайл придумал… Можно ведь сейчас быстро все намешать, а Тихон подождет. Зачем человека-то гонять? И все же…

А вдруг дракон прав? Вдруг меня поэтому и боялись, что я ночами всех принимаю…

Но ведь если мазь настоится, то лучше будет!

— Мазь закончилась, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Будет готова завтра к обеду. Нужно будет прийти… в обед!

Я с вызовом посмотрела на Тихона. Испугается? Скажет, что не придет?

— Ох... А рука точно не отвалится до обеда-то? А то снова перестанет работать, а потом и плечо, и все тело, и умру…

— Точно, — успокоила я. — Это вывих, не смертельно. Ничего… не умрет. Но если не лечить — будет болеть еще сильнее.

Тихон тяжело вздохнул, потом полез в сумку и вытащил что-то, завернутое в грубую тряпицу. А после положил на лавку.