Когда он говорил это, его кулаки сжимались, а во взгляде читалась стальная уверенность. Со стороны было ясно: он сдержит слово. Но ни один двоедушник не пугал меня так, как целый дивизион драконов!

Кайл написал письмо… Письмо в дивизион!

Я собственными руками привела драконье войско к своему порогу. Сколько времени у меня осталось, прежде чем они явятся сюда? Прежде чем обыщут все и поймут, кто я на самом деле?

Меня буквально трясло от страха. Кайл, кажется, чувствовал это — пытался шутить, хвалил ужин, но от его стараний становилось только хуже. Я была мокрой после ванны, и даже выскользнуть в сени поговорить с Тео не получалось — простужусь же, да и выглядело бы это подозрительно. А я и без того вела себя сегодня странно.

Я украдкой поглядывала на Тео. Хорошо хоть, он молчал. Когда Кайл заговорил о фамильярах двоедушников, у меня похолодела кровь. А если бы он догадался, что Тео — не просто ворон?

Ну и дура я... Что же я натворила?

Когда настало время спать, я обрадовалась. От переживаний сон не шел, но хотя бы Кайл лег, и можно было полежать в тишине. Часами я прокручивала в голове сегодняшний день, пока наконец не провалилась в тяжелый, беспокойный сон.

Мне снились то Кайл, то двоедушники, то я тонула в темной яме. Один кошмар сменялся другим. Потом я почувствовала на шее чьи-то руки — так реалистично, будто меня и вправду душили, и увидела над собой серые глаза дракона. Я проснулась резко, в тот же миг, когда в дверь постучали.

Грудь болела от нехватки воздуха, я судорожно хватала ртом воздух.

— Совести у них нет, — раздался рядом голос, и я вздрогнула.

Это был Кайл. В полутьме я разглядела, как он стоит у моей лавки. От его близости тело оцепенело — воспоминания из сна были еще слишком яркими.

— Я...

— Яся, ты не должна лечить тех, кто приходит к тебе ночью, — голос Кайла прозвучал тверже обычного.

Я тряхнула головой. Я уже слышала это сотни раз от Тео.

— Не надо... мной командовать, — вырвалось у меня. — Я буду помогать людям!

— Помогай, это правильно, — неожиданно его тон смягчился. — Но не ночью. Если дело срочное — я понимаю. Но если это пустяк, пусть приходят днем.

— То есть ты предлагаешь отказывать людям только потому, что они пришли ночью? — с возмущением спросила я.

— Я предлагаю принимать их и, если ситуация не критичная, говорить, чтобы приходили утром.

Я замерла, обдумывая его слова.

— Ярослава, понимаешь, о тебе и так злословят. А то, что ты принимаешь всех подряд ночью, не прибавляет тебе уважения. Наоборот... ты кажешься пугающей. Непонятной...

— Каррр... Дракон дело говорит! Гнать их поганой метлой! — подал голос Тео.

Кайл бросил на ворона короткий взгляд, и тот мгновенно замолчал. Боялся... Так же, как и я.

— Но... Они приходят, когда им нужна помощь! — упрямо фыркнула я.

— Они приходят, когда хотят, потому что ты им это позволяешь, Яся. Словно это они задают правила. Но помощь нужна в первую очередь им. И если ты дашь понять, что намерена принимать их днем, они будут ходить днем.

Я никогда не смотрела на это с такой стороны. Пока Кайл молчал, за стенами дома раздался хруст снега. Кто-то нетерпеливо ходил туда-сюда.

— Хочешь, я сам скажу? — вырвал меня из мыслей Кайл. — Меня точно послушают и…

— Нет! — резко перебила я дракона. — Я сама буду решать, кого и когда лечить. Это мой дом, и здесь действуют мои правила.

Произнесла я твердо, ожидая возражений. Но Кайл лишь мягко ответил:

— Хорошо.

Он такой... странный. Почему он такой? Добрый, уступчивый, искренний... Еще пару часов назад я видела в нем угрозу, а сейчас... Да, я все еще боялась его, но при этом ни с кем не чувствовала себя так же спокойно и защищенно. Разве что с кошками да Тео.

Он умудрялся сочетать в себе мужественность и какую-то магнетическую доброту. Даже глаза у него... по-настоящему добрые!

В дверь снова постучали, и я осознала, что просто стою и разглядываю Кайла. От этой мысли стало неловко.

— Некогда мне болтать, — бросила я и направилась в сени.

— Яся, если дело несерьезное — пусть придут днем. Не позволяй так с собой обращаться, — донесся сзади голос Кайла.

Я не стала спорить, вместо этого выскользнула в сени и наконец распахнула дверь.

Яся

На пороге стоял Тихон — вернее, не стоял, а согнулся в три погибели, прижимая к груди свою правую руку. Его лицо было бледным, а на лбу блестела испарина.

— Рука... Не работает больше! Как отмерла! Болит, сдохну! — прохрипел он без приветствия.

Я отступила, давая ему войти. Тихон прошел, тяжело переставляя ноги, и рухнул на лавку с таким стоном, будто вот-вот отойдет в мир иной.