– Просто предупреждаю. Она забирает простыни, - добавил я, бросив многозначительный взгляд на Нану. Клянусь, что, правда, видел, как юноша почти улыбнулся, но я не осмелился сосредоточиться на его лице достаточно надолго, чтобы подтвердить это. Я крепко прижал Уолдо к себе, когда выходил из комнаты. К тому времени, как я закрыл за собой дверь, мой желудок скрутило в узел.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Стыд был невыносимым, потому что я точно знал, что происходит.

Я просто не хотел в это верить.

Меня не привлекал юноша в соседней комнате. Я просто не был готов.

И даже если бы я был (а я определенно не был), это не имело значения, потому что я любил Зака. Весь мой мир был связан с Заком. Так будет всегда. И это не было похоже на преступление - испытывать влечение к кому-то другому. Я бы никогда, никогда не стал так поступать. Зак был единственным, кого я хотел… Мне просто стало жаль юношу, который сейчас сидит в нашей комнате для гостей. Вот и все.

Жалость.

Я не чувствовал ничего, кроме жалости.

Уолдо выбрал этот момент, чтобы демонстративно прижать свой клюв к моей груди, прямо в том месте, откуда, казалось, вот-вот выскочит мое сердце. Я обрадовался возможности отвлечься и, направляясь на кухню, достал свой мобильный телефон и сделал то, чего, как я уже надеялся, мне больше никогда не понадобится делать.

Глава четвертая

Зак

Я отреагировал скорее инстинктивно, чем логически, когда рука сомкнулась у меня на шее сзади. К счастью, по крайней мере, часть моего мозга помнила, где я нахожусь, потому что, когда я схватил руку и вывернул ее, прежде чем повернуть и согнуть руку назад, я не использовал всю свою силу, чтобы сломать конечность, как если бы я все еще был в пустынях Ближнего Востока.

Человек, которого я держал в этом болезненном положении, тихонько всхлипнул, но, к моему удивлению, больше не издал ни звука. Он пытался сопротивляться, но был слишком слаб.

– Прекрати, - пробормотал я, немного ослабляя хватку.

– Где он? Где Ной?
– ответил молодой человек.

– Я скажу тебе, как только ты вернешь свою задницу в постель.

– По… пошел нахуй, - возразил он. Его глаза были опущены, когда он пытался бороться с болью, которую, несомненно, испытывало его избитое тело. Я заметил, что, хотя он все еще был одет в больничный халат, на нем была пара трусов.

– Ты планировал куда-то пойти?
– спросил я, отпуская его. Я обхватил его за талию как раз в тот момент, когда у него подкосились колени. Даже когда он тяжело прислонился ко мне, он изо всех сил пытался вырваться из моих объятий.

– Где он? Что вы с ним сделали?

– Он в безопасности, - сказал я. Я наполовину оттащил, наполовину отнес его обратно к кровати и усадил.
– Ной? Так его зовут?
– спросил я.

Молодой человек замолчал и посмотрел на меня каменным взглядом. Он был на пару дюймов ниже меня и более худощавого телосложения, но предполагаю, что это было больше связано с обстоятельствами, чем с его естественными габаритами. На его руках все еще был намек на мышцы, но он явно какое-то время пропускал приемы пищи. Его лохматые волосы были красивого каштанового оттенка, который напомнил мне глаза Киллиана. Но его глаза были ледяного голубого цвета, что делало его старше, чем он, вероятно, был. Я бы дал ему в лучшем случае лет двадцать с небольшим.

– Хорошо, как тебя зовут?

– Пошел нахуй.

– Ладно, Пошел Нахуй, к чему этот спектакль?
– легко уступил я, пытаясь проверить то место, где он вырвал капельницу из тыльной стороны ладони и нерешительно накрыл ее лентой, в которой была игла. Он отдернул руку от меня.
– Ты всегда притворяешься спящим, а потом нападаешь на людей, которые просто пытаются тебе помочь?
– спросил я, отодвигая занавеску уединения. Я сомневался, что этот маленький засранец будет настолько глуп, чтобы снова попытаться напасть на меня, не имея для этого возможности уединиться.

– Где Ной? Я хочу видеть его сейчас же!
– потребовал он. У него был вид человека, который привык получать то, что хочет, и это автоматически настроило меня не в ту сторону. Я встречал много таких детей, как он, когда был подростком, и одна из приемных семей, у которых я жил, записала меня в престижную старшую школу в их зажиточном районе. На меня смотрели свысока с того момента, как я переступил порог. Не имело значения, что семья одела меня так, чтобы я выглядел, как маленькие богатые ублюдки… они узнали настоящего меня, как только увидели. К счастью, мне не пришлось долго оставаться в этой школе... и это была моя последняя школа, и точка, пока я не поступил в школу медбратьев.