Я почувствовал, как у меня внутри все перевернулось от употребления им «мы». Сможет ли это вернуть нас к нормальной жизни? Может ли это стать для нас отправной точкой для нового начала? Было ли вообще справедливо использовать тяжелое положение молодых людей таким образом?

У меня заболел живот, когда я подумал, как низко я готов упасть от отчаяния.

– Хорошо, - сумел я ответить Киллиану, хотя все, что я действительно хотел сделать, это обнять его и сказать, как я, блядь, сожалею.

Я хотел сказать ему, что он заслуживает лучшего, чем я… чем человека, которым я стал, в своем отчаянии не потерять его.

– Оба они, похоже, старше восемнадцати лет, так что не думаю, что власти смогут вмешаться, как только старшего выпишут, - продолжил я.

– Мы что-нибудь придумаем, когда дойдет до этого, - сказал Киллиан. Я видел, как его разум уже прорабатывает проблему в своей голове. Это было то, что делало его таким хорошим полицейским. Он может рассматривать место преступления с разных точек зрения и применять такое же мышление к подозреваемым.

Не может.

Раньше мог.

Он мог смотреть на места преступлений со всех сторон…

Потому что он больше не был полицейским.

Я почувствовал, что меня сейчас вырвет прямо тут.

– Мне, эм, нужно пойти проверить тушеное мясо, - сказал я, пихая Дэша в объятия Киллиана. Чувство вины разрывало меня изнутри, как самые острые когти. Тьма, из которой Киллиан так давно помог мне выбраться, была похожа на саван, знакомо окутывающий плечи. Желчь подступила к моему горлу.

– Зак, - позвал Киллиан.

Я остановился и заставил себя повернуться посмотреть на него.

Пожалуйста, Боже, пусть будет так. Пусть это будет тот момент, когда он заставит меня признаться в том, что я сделал.

– Если ты продолжишь готовить мои любимые блюда каждый раз, когда приводишь бездомных домой, мне понадобятся новые джинсы.

Мой взгляд скользнул вниз по его телу. Его талия была тонкой, а джинсы обтягивали мускулистые бедра. На мужчине не было ни грамма лишнего жира.

Блядь, я скучал по тому, как хорошо ощущалось его тело, когда он прижимал меня к себе и трахал. В прошлом у нас был секс то тут, то там, но чего-то не хватало. Мы оба кончали, но больше не было ни долгих прикосновений, ни произнесенных шепотом слов.

Я разрушил это в нас.

Я многое испортил.

– Да, верно, - Мне удалось ответить беззаботным голосом, хотя сердце у меня к этому не лежало. У меня даже не хватило духу сказать Киллиану, почему я, на самом деле, приготовил тушеное мясо.

Это оно не имело никакого отношения к молодому человеку в другой комнате и было связано с желанием сделать Киллиана счастливым, даже если единственный способ, которым я мог сделать это сейчас, в такой мелочи.

У меня также не хватило духу сказать ему то, что мне действительно нужно было сказать.

Что я любил его.

И скучал по нему.

И что мне жаль, что я столько всего испортил ему.

Себе.

Нам .

Глава третья

Киллиан

Я, правда, надеялся, что мальчишка не взбесится.

Я не очень хорошо ладил с детьми.

Или с психами.

Ну, предположим, это не совсем так. Раньше я хорошо справлялся с психами, но это было давным-давно. С тех пор многое изменилось.

И плохая часть, связанная с детьми все еще была правдой. Я всегда слишком эмоционально переживал, когда дети были вовлечены в дело, над которым я работал. Когда-то, мне предоставили возможность поработать в Отделе по расследованию особо тяжких преступлений, занимающимся преступлениями против детей и женщин, но один день наблюдения за одним из ведущих детективов отдела дал мне ответ на этот конкретный вопрос. Возможно, это был бы хороший шаг в карьере, но мне потребовалось всего-то съездить в больницу и взять показания у двенадцатилетней девочки, которую изнасиловал ее дядя, чтобы понять, что у меня не хватит смелости для работы. В итоге, я согласился на работу в спецназе, и это было идеальным местом.

Пока не изменило всю мою ебаную жизнь.

Я глубоко вздохнул, тяжело прислонившись к внешней стороне двери спальни. Поднос с миской тушеного мяса и стаканом воды задребезжал, мои руки дрожали. Мой язык горел от желания глотнуть виски. Я практически чувствовал жжение в животе.

– Блядь, - пробормотал я себе под нос.

Бентли толкнул меня в ногу, что вытащило меня из глубокой, темной пропасти, в которую я начал падать. Мой верный старый черный лабрадор заскулил, усевшись у моих ног, его проникновенные карие глаза смотрели на меня с беспокойством.