Чем он и воспользовался.

– Ты присматривал за своим папочкой ради меня?
– спросил я Уолдо как раз перед тем, как поцеловать его в макушку. Какой бы грубой ни притворялась птица, по какой-то причине, из всех людей он особенно привязался ко мне. Настолько, что я был единственным, кто смог по-настоящему прикоснуться к нему, несмотря на то, что Зак сыграл свою роль в его спасении больше года назад. Именно по этой причине Уолдо теперь жил с нами, а не со спасательной группой, которая координировала изъятие птицы у его обидчика.

Мой взгляд упал на маленькие черные винтики, которые торчали, как бельмо на глазу, на ярко-оранжевом фоне длинного верхнего клюва птицы. Часть клюва была великолепного натурального оранжевого цвета, с которым птица родилась. Остальная часть была почти такой же, но не имела тех тонких оттенков цвета, как на оставшемся естественном клюве Уолдо. Я сделал все возможное, подбирая цвет максимально близко к основному оттенку оранжевого, но 3D-принтер смог сделать только это. Мне удалось дать Уолдо клюв, который позволял ему есть больше продуктов, являющихся частью естественного рациона птицы, но это все равно разбивало мне сердце каждый раз, когда я видел эти чертовы винты. Я чувствовал, как во мне нарастают гнев и досада, когда я думал о безымянном, безликом человеке, который избил бедную птицу палкой настолько сильно, что его верхний клюв был расколот надвое.

– Ты что-то сказал?
– Я услышал, как Зак позвал меня, и автоматически сделал несколько вдохов, чтобы заставить себя успокоиться. К тому времени, как мой мужчина вышел из-за того же угла, что и животные, на моем лице появилась улыбка. Я увидел, как Зак немного запнулся, и понял почему.

Он знал, что улыбка была дерьмовой.

Но вместо того, чтобы указать мне на это, его собственные губы растянулись в «на-самом-деле-нет» улыбке, когда он прислонился к дверному косяку. Его взгляд переместился на животных, которые лежали на полу вокруг меня и сидели на соседнем диване.

– Предатели, - сказал он животным. Пара из них на самом деле выглядели огорченными, но только Дэш, черно-белый кот с пушистым хвостом, подошел к Заку и начал тереться о его ноги.
– Ну, по крайней мере, хоть кто-то любит меня, - проворчал Зак, наклоняясь, чтобы поднять кота.

У меня так и вертелось на языке напомнить Заку, что никто не любил его больше, чем я, но я промолчал. Эти слова я без колебаний произнес бы восемнадцать месяцев назад.

Но с тех пор многое изменилось.

Иногда я задавался вопросом, не слишком ли многое изменилось.

Может, Я слишком многое изменил.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я смотрел, как Зак нервно гладит Дэша. Желание подойти и взять кота из его рук, чтобы я мог сам ощутить прикосновение Зака, было сильным, но мне удалось удержаться на месте. Но я не мог оторвать глаз от тела Зака.

На самом деле он был на волосок выше меня, но не такого крепкого телосложения. Нас часто принимали за братьев, так как нам обоим было чуть за тридцать, у нас были светло-каштановые волосы, небольшая щетина и пирсинг. Мои татуировки тянулись вверх по рукам, части груди и спины, в то время как у Зака было всего несколько татуировок на предплечьях. В то время как мои глаза были скучно-карими, глаза Зака были поразительно четкого серого цвета с золотыми и зелеными вкраплениями. Его глаза были окнами в его душу, даже когда он этого не желал.

Как сейчас.

Раньше в наших отношениях было время, когда эти глаза были наполнены только легкостью, но все изменилось.

Я изменил это в нем.

Я попытался не обращать внимания на напряжение, которое повисло в воздухе вокруг нас, когда произнес:

– Ты готовишь свою знаменитую тушеную говядину. Я почувствовал этот запах еще снаружи.

Зак, наконец, поднял глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. Что-то промелькнуло в них... что-то, напомнившее мне старого Зака… Зака, в которого я влюбился в тот же момент, как впервые увидел его в переполненном баре в воскресенье во время трансляции Суперкубка. Мы оба пошли в бар, чтобы поболеть вместе с фанатами-единомышленниками, но к самому разгару последней четверти, я уже прижимал Зака к стене туалетной кабинки. Если бы толпа не праздновала так шумно, они бы наверняка услышали каждый стон и вскрик удовольствия, когда я жестко и глубоко входил в совершенное тело Зака. Мои колени все еще дрожали от ошеломляющего оргазма, когда я взял Зака за руку и вывел из бара. Мы оказались у меня дома и даже не узнали, кто выиграл игру, пока не вылезли из постели достаточно надолго, чтобы принять душ и перекусить бутербродами на следующий день.

– Поэтому я спрашиваю, что ты сделал?
– спросил я, пытаясь не обращать внимания на боль в животе, угрожающую поставить меня на колени.
– Это тушеное мясо готовится часами, как ты мне много-много раз напоминал, - добавил я, оглядывая комнату.
– Я не вижу никого нового.

У Зака была привычка приводить домой животных из небольшого приюта сасательной группы, в которой он был волонтером, тех, кто больше всего нуждался в небольшом дополнительном уходе. Он всегда называл их приемышами, но после этого они покидали наш дом лишь в редких случаях.

Они становились семьей с того момента, как переступали или были перенесены через порог.

В прошлом, мы с Заком очень весело притворялись, что позволяем ему «убедить меня» принять в нашу жизнь еще одно четвероногое или двукрылое существо, но мы оба знали, что это был просто еще один повод прикоснуться друг к другу, быть друг с другом. Зак всегда знал, что я отдам ему все и вся, чтобы сделать его счастливым… Я сказал ему об этом в первый раз, когда признался, что так сильно влюблен в него, что это пугало меня до чертиков. Но и это изменилось.