Это мучительно медленный ритм, который длится вечность. Он мастерски затягивает оба наших оргазма, останавливаясь каждый раз, когда движения моих бедер становятся более настойчивыми, или, когда его собственное дыхание становится прерывистым — знак того, что он вот-вот кончит. Внутри кокона из одеял наша кожа влажная от пота, и каждый нерв ниже моей талии ощущается как провод под напряжением.

— Как думаешь, что продержится дольше? Северное сияние или я? — насмешливо бормочет Генри. Огни уже начали исчезать.

Я закрываю глаза, чувствуя очередной прилив тепла внизу живота.

— Ты, малыш. Определенно, ты.

— Хочешь кончить?

— Боже, да. — Мой оргазм уже который час витает где-то рядом, за пределами досягаемости, целую вечность.

Он отпускает мою ногу и просовывает руку между ног, чтобы прикоснуться к набухшему клитору.

Я кончаю почти мгновенно, мой крик эхом разносится по тихому заливу.

Он не ускоряет темп, но последние пять толчков совершает жестко. Этого оказывается достаточно, он рычит мне в ухо, и я чувствую, как он пульсирует внутри меня.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы нежно поцеловать.

— Спасибо за сегодняшний вечер.

Генри вздыхает, касаясь меня губами.

— Мы повторим это в следующем году. Договорились?

Я улыбаюсь.

— Договорились… Погоди. Который сейчас час?

— Без понятия.

Я тянусь к телефону, который ранее отложила в сторону.

— Уже за полночь. У тебя день рождения.

— Хм… — Его ладонь скользит по моему обнаженному животу.

— С днем рождения, — шепчу я ему в губы, игриво прикусывая его нижнюю губу.

Он усмехается.

— Это то, что ты мне подарила? Секс на день рождения?

— И не один, если повезет. — Я хихикаю. — Я люблю тебя, Генри.

Он замирает.

— Каждый раз, когда ты произносишь эти слова, я буквально чувствую их внутри себя.

Я улыбаюсь.

— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. — Джед говорил мне их постоянно. Я думала, он говорил их искренне, и, возможно, так оно и было. Но я знаю, что Генри трудно говорить о любви. Каждый раз, когда эти слова срываются с его губ, мое сердце наполняется радостью.

— А когда ты так смотришь на меня... — его пристальный взгляд скользит по моему лицу. — Ты — подарок, о котором я даже не мечтал. Не знал, что нуждаюсь в нем. Я люблю тебя, Эбби.

На несколько мгновений мы теряемся в чувственном поцелуе, прежде чем он отстраняется и снова устраивается у меня за спиной. Мы лежим в уютной тишине, наши разгоряченные и полностью удовлетворенные тела переплелись, мы смотрим в небо Аляски, пока я не начинаю дремать. Погружаясь в сон, я чувствую, как он натягивает на меня штаны и выбирается из-под одеяла, чтобы завести лодку. Двигатель издает успокаивающий рокот. Я остаюсь под теплым одеялом, пока Генри везет нас обратно в Волчью бухту.

— Неужели нельзя сделать это завтра? Они вообще знают, что у тебя день рождения?

Генри усмехается, отпивая кофе.

— Сотни людей ждут уже несколько недель, чтобы вернуться к работе. Я не стану это откладывать из-за своего дня рождения. Мы уже потеряли преданных работников, которые не могут позволить себе не работать.

Я фыркаю.

— Я просто поеду туда, встречусь с бригадирами, чтобы они поняли, как я работаю, произнесу воодушевляющую речь для рабочих и пройдусь по шахте, чтобы доказать, что проблемы с безопасностью решены. Я вернусь к середине дня.

Я хватаю с подноса круассан и начинаю разламывать его на части.

— Ладно. Тогда я буду ждать здесь… — Я позволяю полам своего белого халата разойтись, обнажая наготу под ним — чистую только что после нашего совместного душа.

— Господи Иисусе, Эбби. Сегодня мы уже трахались три раза, а сейчас только восемь утра, — бормочет Генри, не в силах устоять и не впиться взглядом в мое тело, задержавшись на полных, округлых грудях и на красном засосе, который он случайно оставил. — Знаешь, думаю, твой друг Ронан, возможно, прав. Мне, пожалуй, не хватит сил удовлетворить твои потребности.

— Ты прав. Вероятно, мне нужны двое мужчин, — язвительно замечаю я, заслужив невозмутимый взгляд. — Я не заметила, чтобы ты жаловался сегодня утром.

— Поверь, я никогда не буду жаловаться, просыпаясь оттого, что мой член у тебя во рту. — Он отправляет в рот последний кусок тоста и затем, вытерев губы салфеткой, поднимается со стула. Он сжимает мою руку и притягивает к себе, затем нежно берет за подбородок и мягко целует в губы. — Спасибо, что все это организовала.

— Всегда пожалуйста. Хочешь, я провожу тебя до вертолетной площадки?