— Потому что так интенсивнее. И я хочу видеть твое лицо. — Он давит на заднюю сторону моих бедер, пока мои ноги практически не прижимаются к груди. — Я хочу смотреть, как ты кричишь.

Он опускается на колени и, наклонившись, водит самым кончиком языка по моему влажному, упругому колечку.

— Боже мой, — я задыхаюсь, мышцы сжимаются.

Его язык выписывает круги, глаза прикованы к моим, пока он безжалостно дразнит меня.

В этой позе я вся выставлена напоказ, но, полагаю, в этом и был смысл. Я мельком смотрю на дверь, на мгновение приходя в ужас от мысли, что кто-то может застать меня в таком виде. Но она заперта молотком. Даже если кто-то введет код, войти сюда не получится.

Однако Генри не позволяет мне отвлекаться надолго. Он встает. Я с нервным возбуждением наблюдаю, как он покрывает свою твердую длину дополнительной смазкой и проводит рукой, чтобы распределить ее.

— Этот стол идеальной высоты, — бормочет он, переводя взгляд с моего лица на свою цель, пока несколько раз проводит кончиком члена взад-вперед по напряженному месту.

— Словно ты построил его специально для этого.

— Я дальновидный человек. — Он улыбается, его пальцы раздвигают мои ягодицы. — Расслабь мышцы. Сделай вдох.

И затем он начинает входить в меня.

На нас обоих так много смазки, что мое тело принимает его гораздо быстрее, чем в прошлый раз. И все же я морщусь от жжения, и мне приходит в голову мысль, действительно ли мне это понравилось? Может, я просто была увлечена моментом.

— Посмотри на меня.

Генри кладет большой палец на мой клитор, рисуя вокруг него плавные, медленные круги, в то время как его бедра покачиваются взад-вперед, с каждым разом проникая чуть глубже.

— Тебе правда это нравится? — спрашиваю я, прерывисто дыша.

Он пристально смотрит на меня.

— Мне это очень нравится. И тебе тоже понравится. Но мне нужно, чтобы ты расслабила мышцы и впустила меня.

— Ты не мог бы снять футболку?

Он усмехается.

— Немного прохладно, Эбби.

— Я хочу видеть твое тело.

Без лишних слов он заводит руки за голову и стягивает через голову свой черный лонгслив.

Следующие несколько минут я сосредотачиваюсь на его рельефном торсе, пока он продолжает медленно входить и выходить из меня, представляя, как мой язык обводит его твердые соски или скользит вдоль темной линии волос ниже пупка. И я стараюсь не напрягать мышцы.

— Сколько еще? — Мне кажется, я вот-вот разорвусь.

— Почти все, — шепчет он сквозь стиснутые зубы, его глаза потемнели и наполнены желанием, пока он смотрит на то, как мы соединяемся. Он скользит руками по внутренней стороне моих бедер, раздвигая мои ноги еще шире.

— Ты так глубоко, — выдыхаю я. Он был прав. Это намного интенсивнее, чем в прошлый раз.

Он тянется за смазкой.

— Разве ее недостаточно? — восклицаю я со смехом, когда он выжимает еще на меня. Я чувствую, как она стекает по моей щели и дальше.

— Смазки много не бывает. Поласкай себя.

Я больше не медлю, когда он просит меня об этом. Я опускаю руку между ног. Мои пальцы легко скользят по набухшему холмику и клитору.

Он без предупреждения начинает мягко входить и выходить. Моя рука на мгновение замирает от жжения. Я прикусываю губу, пытаясь сдержать крик.

— Не надо, Эбби. Я хочу слышать тебя, — требует он. На его мускулистой груди выступила тонкая испарина.

— Но кто-то может услышать.

— Хорошо. Пусть услышат.

— Что случилось с твоим принципом «личная жизнь должна оставаться личной»?

— Видимо, некоторые из моих сотрудников думают, что я не могу удовлетворить свою женщину. Продолжай, Эбби.

Мои пальцы двигаются по кругу, скользя по клитору, вдоль губ, иногда погружаясь внутрь. Жжение спало, и мое тело наконец расслабляется. Он, должно быть, тоже это чувствует, потому что начинает входить в меня резче.

—Боже мой. Генри! — Мне становится все труднее сохранять тишину, мои губы сами открываются, выпуская тихие стоны и крики.

Он запрокидывает голову, и мне открывается вид на его выступающий кадык.

Сосновый стол далек от комфорта, даже несмотря на то, что рубашка Генри служит какой-никакой подушкой для моей головы, и все же сейчас я могу думать только о том, что он делает со мной.

— Ты чертовски идеальная. Такая тугая, Эбби, — стонет Генри. Я чувствую, как мое тело теперь вырабатывает собственную смазку, когда мои мышцы приветствуют его вторжение, а нервы трепещут от пьянящего предвкушения.

— Сильнее, — шепчу я, напрягая мышцы живота и бедер, и начинаю встречать каждый его толчок.