— Ты нужен мне прямо сейчас, — шепчу я ему в губы.

— Тогда нам лучше поторопиться.

Меня осеняет импульсивная идея.

— Я не могу ждать так долго. — Оторвавшись от его губ, я хватаю его за руку и тащу за собой по тропинке.

— Эбби, и что ты, по-твоему, делаешь? — с улыбкой в голосе спрашивает он.

— Ты прекрасно знаешь, что. Если код не сменили... — я ввожу пятизначный код, который использовала, когда мне требовался садовый инструмент из этого сарая, удивляясь, что до сих пор его помню.

— Не уверен, что ты осознаешь...

Я рывком распахиваю дверь и вижу, что внутри горит тусклый свет.

— Боже мой! — вскрикиваю я. Саймон, коридорный, склонился над верстаком со спущенными до щиколоток штанами, а Омар из службы озеленения стоит сзади и трахает его.

— Вот черт. — Глаза Омара расширяются от страха, он отстраняется от Саймона и лихорадочно пытается натянуть на себя штаны, засовывая свой твердый член в трусы прямо в презервативе. Саймон движется почти так же быстро, убирая свой собственный член с несколько большей осторожностью.

И вот они оба смотрят на нас, и на их лицах написан панический ужас.

Генри кивает в сторону двери.

— Убирайтесь нахуй.

— Простите, мистер Вульф. Нам просто больше негде было, — говорит Омар умоляющим тоном.

Генри поднимает руку, не давая Омару продолжить.

— Не нужно ничего объяснять. Никто об этом не узнает. А теперь поваливайте.

Они выскальзывают наружу, на ходу пробормотав «простите».

Генри захлопывает дверь. И начинает смеяться.

— Что я говорил насчет твоего таланта всегда оказываться в комнатах, где кто-то трахается?

Вскоре я начинаю хихикать, прижимаясь лицом к его груди.

— Боже правый, я понятия не имела...

— Что люди используют этот сарай для секса? Или что эти двое — геи?

— И то, и другое? Я, конечно, слышала разговоры о том, что в сараях этим занимаются, но эти двое... — я поднимаю взгляд на загадочную улыбку Генри, и до меня доходит. — Ты знал. Как ты... камеры наблюдения, — я сама отвечаю на свой вопрос.

— Все эти клавиатуры подключены к центральной системе, так что мы знаем, когда кто-то заходит. Кто-то приходил сюда каждую ночь в одно и то же время последние несколько недель, так что они проверили запись с камер на тропинке. Было нетрудно догадаться, что происходит.

— Так ты знал и позволил этому продолжаться?

Генри морщится.

— Люди тут повсюду трахаются, как кролики. Но, полагаю, таким парням, как эти двое, куда сложнее. Некоторые из их соседей по комнате могут не согласиться с тем, что они нагибают друг друга в душе. Так что я велел Белинде не вмешиваться, пока не возникает проблем.

— Это было... очень мило с твоей стороны. — Я бросаю взгляд на то место, где только что были Омар и Саймон, и замечаю бутылочку смазки. — Я никогда раньше не видела, как занимаются сексом двое парней.

— Почему я не удивлен?

— А ты?

— Да, — без тени колебания отвечает он, нежно растирая ладонями мои руки, чтобы согреть. Ну конечно, Генри видел.

Я знаю, что сам он с парнями не спал, он мне говорил. Я медлю.

— А наблюдать за двумя мужчинами... тебя возбуждает?

— Нет. Но и не смущает. — Он притворно хмурится. — Так зачем ты снова притащила меня сюда?

— Мне захотелось приключений, но... — я нервно хихикаю, прижимаясь к нему. — Кто знает, кто еще пользуется этим сараем. Может, нам стоит вернуться в наш коттедж.

Генри ловко хватает молоток со стеллажа и вставляет его в ручку двери, блокируя ее.

— Ты же знаешь, я не люблю провалов. — Его рука на моей спине направляет меня туда, где минуту назад стоял Саймон. — Особенно когда тут есть отличный флакон смазки, которую грех не использовать. — Он разворачивает меня и встает сзади, обхватив талию руками, наклоняется, чтобы куснуть и поцеловать изгиб моей шеи.

Дрожь пробегает по конечностям, груди, между ног.

— Тебе холодно?

— Чуть-чуть, — признаюсь я, хотя по венам струится адреналин.

— Тогда оставь мою рубашку на себе. Пока что. — Запустив руки под резинку моих леггинсов, Генри спускает их до щиколоток, а следом и трусики, открывая мою самую чувствительную плоть прохладному воздуху.

Кожа на бедрах покрывается мурашками, и я чувствую, как изо рта вырываются облачка пара, но даже несмотря на холод мое дыхание начинает учащаться в предвкушении — одно лишь ожидание того, как прикосновения Генри принесут освобождение, заставляет горячую волну прокатиться по всему моему телу.