— Я никогда не могла по-настоящему оценить, как здесь красиво. По крайней мере, с этой точки зрения.

— Ты имеешь в виду — в качестве гостя?

— Да.

Генри разворачивает салфетку и кладет ее на колени. Я повторяю его движения.

— Привыкай. Ты еще увидишь места и получше этого. — Он протягивает руку через стол, чтобы переплести свои пальцы с моими. — Я подарю тебе весь мир, Эбигейл Митчелл.

Ты уже подарил, так и хочется сказать.

— Мне не нужен весь мир, Генри. Мне нужен только ты.

Его кристально-голубые глаза останавливаются на мне, изучая меня долгий момент.

— Что ж, я весь твой. — На его губах играет легкая усмешка. — Вместе со скверным характером.

Я игриво пожимаю плечами.

— Не такой уж и скверный.

— Разве нет?

— Нет. Не тогда, когда я знаю, как смягчить этот нрав.

Его бровь чуть приподнимается.

— И как же?

Я сбрасываю туфлю и, вытянув ногу, просовываю ступню между его бедер и начинаю водить ею туда-сюда. Он немного раздвигает ноги, предоставляя мне лучший доступ. Я чувствую, как он твердеет под моими пальцами ног.

— Видишь?

Он улыбается.

— Но я не был в плохом настроении с самого начала.

Я решаю, что сейчас — самое подходящее время.

— Почему ты не сказал мне, что завтра у тебя день рождения?

Улыбка сходит с его лица, взгляд устремляется в сторону.

— Пожалуй, мне и вправду понадобится новый ассистент, — сухо бормочет он.

— Не вини Майлза. Это я попросила его узнать. Чего мне, по идее, не нужно было бы делать, если бы ты сам сказал.

— Ты никогда не говорила мне, когда твой.

— Мне и не нужно. Уверена, ты уже…

— Третьего марта.

Я закатываю глаза.

— Вот видишь?

— Для меня это обычный день. У меня встречи на золотом прииске. — Он делает большой глоток ледяной воды. — Дни рождения никогда не были большим событием в нашей семье.

— Никогда? — Даже моя мама, при всех ее недостатках, всегда следила, чтобы все вокруг, включая соседскую собаку, знали, что у меня день рождения.

— Моя бабушка всегда беспокоилась о том, чтобы у нас был торт. — Он задумчиво улыбается. — У женщины были все деньги мира, чтобы купить его, но она всегда находила время испечь его сама. Она использовала эти готовые смеси из коробок. Они были самыми вкусными. После ее смерти… он просто стал обычным днем.

— Это грустно.

— Таков был мой мир.

— Что ж, теперь это не так. Так чего же ты хочешь?

— Чтобы твой рот оказался на моем члене, — выпаливает он без малейшей паузы.

— Генри! — Я бросаю на него свирепый взгляд и краснею, окинув взглядом два столика в пределах слышимости. Слова вроде «член» имеют свойство привлекать внимание. К счастью, на нас никто не смотрит. Продолжая водить ступней, я шепчу: — Что ж, это легко устроить. Но что еще ты хочешь?

Он тяжело вздыхает.

— Ничего. Я на Аляске с тобой. Это все, о чем я могу просить прямо сейчас. Серьезно. — Он опускает руку под стол, берет мою ногу и начать массировать ее. — И тебе лучше остановиться, иначе у нас возникнут реальные проблемы, когда я встану, чтобы уйти.

В этот момент рядом с нашим столиком появляется сомелье Седрик, пресекая любую игривую шутку, которую я могла бы бросить ему в ответ.

***

Я плотнее запахиваю куртку, следуя за Генри по пирсу к его рыбацкой лодке; наши шаги гулко отдаются по деревянному настилу.

— Ты уверен, что не слишком поздно для прогулки на лодке?

— Мы не собираемся уходить далеко. Просто выйдем в залив.

— Хорошо, потому что я не приняла таблетку от укачивания. — В прошлый раз, когда я была на этой лодке, Хачиро делал фотографии Генри для журнала, и мне пришлось лежать внизу, под палубой, чтобы меня не стошнило.

— Все в порядке? — Генри спрашивает парня, которого я раньше видела работающим на причале.

— Двигатель немного прогрели. Звучит ровно.

— Спасибо, Кен. — Они пожимают друг другу руки, и затем Генри помогает мне подняться на борт. Кен отвязывает канаты, и мы медленно отходим, Генри стоит у штурвала.

— Что ты задумал? — спрашиваю я, глядя на груду одеял, лежащую в центре палубы. По обе стороны от нее стоят два высоких электрических обогревателя, и их красное свечение говорит о том, что они включены и выделяют тепло.

— Ложись. Устраивайся поудобнее, — его единственный ответ.

К моему приятному удивлению, под другими покрывалами я обнаруживаю раскладывающийся матрас и спальный мешок. Скинув туфли, я забираюсь внутрь, радуясь, что для удобства переоделась в спортивные штаны и толстовку.